Книга Я пересоберу ваш мир, страница 73 – Натали Карамель

Приходили жёны купцов, которым надоело нанимать прислугу. Приходили фермеры, чьи полевые големы ломались после второго сезона. Приходили инженеры из мастерских. Они смотрели на мою работу, щупали швы, крутили шестерёнки.

— Григорий Ильич, — говорили они. — Откуда у вас такие схемы? Где учились?

Григорий пожимал плечами.

— Так, балуюсь. Всякое в голову приходит.

— Балуетесь, — инженер качал головой. — Да у вас рука золотая. Идите к нам в мастерскую. Мы вам и место, и жалованье хорошее.

— Спасибо, — усмехался Григорий. — Но я пока служу. А это так, хобби.

— Хобби, — инженер не верил, но спорить не стал.

Они уходили. А я сидела в сарае и слушала, как Григорий закрывает калитку.

— Развелось их, конечно, — говорила Лена, когда он возвращался на кухню.

— Ничего, — отвечал он.

Но заказов становилось всё больше. Големы для ферм. Големы для дома. Големы для мастерских.

Через месяц такой объемной работы я отложила паяльник и посмотрела на Линду.

Она стояла у верстака, неподвижно, как и полагается механизму. Жёлтые глаза-кристаллы тускло мерцали в полумраке. Хороший голем. Надёжный. Но я чувствовала, что она может больше.

Я подошла, провела рукой по её корпусу. Внутри — три кристалла. Один для движения, один для команд, один для равновесия. Мало. Слишком мало.

— Линда, — сказала я. — Я сделаю тебя лучше.

Я разобрала её грудную панель. Старые пластины, отвечавшие за уборку, помощь по хозяйству и всё, чему я уже её научила, я оставила на месте — зачем ломать то, что работает? В свободные разъёмы я вставила новые кристаллы.

Пять штук. Один — для точных движений. Второй — для распознавания инструментов. Третий — для последовательности действий. Четвёртый — для хранения команд. Пятый — запасной, на всякий случай.

Потом я взяла паяльник.

Магия текла из моих пальцев в металл, в провода, в кристаллы. Я впаивала себя в неё. Своё умение паять, своё чувство металла, свои навыки. Не память — слишком сложно. Но движения рук. Точность. Последовательность.

Я работала долго. Не замечала, как стемнело, как зажглись лампы в сарае, как Лена звала ужинать.

Когда я закончила, Линда стояла неподвижно. Я вставила последний кристалл, закрыла панель.

— Попробуй, — сказала я.

Она протянула руку к верстаку. Взяла паяльник. Заготовку. Провела шов — ровный, чистый, как у меня.

— Хорошо, — сказала я.

Она положила паяльник на место. Повернулась ко мне. Жёлтые глаза светились ровно.

— Теперь ты моя правая рука, — сказала я. — Будем работать вместе.

Я работала с утра до ночи. Линда помогала — паяла, подавала инструменты, держала детали. Григорий после службы приходил в сарай, садился на табурет и молча смотрел.

Однажды вечером он сказал:

— Надо открывать мастерскую.

Я отложила паяльник.

— Что?

— Мастерскую, — повторил он. — Настоящую. С вывеской, с помещением. Чтобы ты не в сарае сидела.

— Григорий, я не могу открыть мастерскую. Женщина не может...

— Не ты, — перебил он. — Я. Григорий Медведев, бывший стражник, пенсионер. Будет моя мастерская.

Я смотрела на него.

— А я?

— А ты будешь там работать, — он усмехнулся.

Я засмеялась.

— Вы серьёзно?

— Серьёзней некуда, — он встал, прошёлся по сараю. — Через три месяца пенсия. Служба кончится. Можно будет заняться делом. А то сижу, бумажки перебираю, преступников ловлю... А тут — польза.