Книга Я пересоберу ваш мир, страница 71 – Натали Карамель

Григорий посмотрел на меня. Быстро, одним взглядом. Я чуть заметно покачала головой.

— Не продаётся, – сказал Григорий.

Мужчина хмыкнул, но настаивать не стал.

— Тогда, может, сделаешь такой же? – спросил он. – Закажу. У тебя же руки золотые, я слышал.

— Дорого будет, – сказал Григорий.

— Не вопрос, – мужчина достал кошелёк. – Ради моего спокойствия можно и потратиться. Сколько?

Григорий назвал сумму. В два раза больше, чем мы тратили на материалы за месяц. Мужчина поморщился, но не отступил.

— Сделаешь за месяц?

— Посмотрю, – уклончиво ответил Григорий. – Дело не быстрое.

— Месяц, – повторил мужчина. – Половину сейчас, половину при получении.

Он отсчитал деньги, протянул Григорию. Тот взял, не глядя.

— Договорились, – сказал мужчина. – Через месяц зайду.

Он ушёл, а Григорий долго стоял, глядя на деньги в руке.

— Что делать будем? – спросил он тихо.

Я подошла ближе.

— Сделаем, – сказала я. – Но медленно. Пусть думает, что вы сами работаете.

— А если узнают? – он посмотрел на меня. – Если поймут, что это не я?

— Не поймут, – сказала я. – Кто поверит, что женщина может сделать голема?

Он усмехнулся.

— Ты права, – сказал он. – Никто не поверит.

Лена тоже изменилась за этот месяц.

Она надела чистое платье, причесалась, даже брошку какую-то приколола – нашла в шкатулке Кати, спросила разрешения у Григория. Он махнул рукой: бери.

Глаза у неё стали светлее. Она больше не вздрагивала, когда хлопала дверь. Не смотрела в окно с тоской. Улыбалась. Пекла пироги.

— Я вам, такой пирог испеку, – говорила она. – Пальчики оближете.

Григорий хмурился. Я замечала это. Как он смотрит на Лену. Как отводит взгляд. Как говорит с ней резче, чем следовало бы.

Однажды вечером я застала их на кухне. Лена мыла посуду, Григорий сидел за столом, вертел в руках кружку.

— Нельзя, чтобы талант пропадал. А что делать – не знаю, – сказал он.

— Я тоже не знаю, – тихо ответила Лена. – Но я за неё переживаю.

Они замолчали, когда я вошла. Я не спросила, о чём говорили. Просто села пить чай.

— Лена, – сказала я. – Вы счастливы?

Она удивилась.

— Счастлива, – сказала она. – В работном доме я думала, что жизнь кончена. А тут... у меня вторая жизнь началась. – она посмотрела на Григория, потом на меня. – Лучшая.

Григорий кашлянул, отвёл взгляд.

— Ладно, – сказал он. – Спать пора.

Он ушёл, а мы с Леной остались на кухне.

— Он хороший, – сказала она тихо. – Только не умеет показывать.

— Я знаю, – сказала я.

Она улыбнулась, собрала кружки.

— Спать пора. Завтра дел много.

Я вышла на крыльцо. Луна светила сквозь дымку. В сарае горел свет. Линда сама включила лампы, навела порядок.

Дом стал другим. Не чужим. Своим.

Я пошла в мастерскую. Линда стояла у стола, разбирала ящик с деталями.

— Спасибо, – сказала я ей.

Она посмотрела на меня жёлтыми глазами. Потом протянула руку, коснулась моей щеки. Холодной железной ладошкой.

Я улыбнулась. Села за стол. Разложила чертежи. Новые. То, о чём думала последние дни.

Механизмы, которые помогут женщинам. Которые облегчат их труд. Которые, может быть, однажды дадут им время подумать о чём-то большем, чем стирка и готовка.

Я взяла карандаш. Начала чертить.

В дверь постучали.

— Мира, – голос Григория. – Не отвлекаю?

— Заходи.

Он вошёл, оглядел мастерскую. Линда стояла в углу, протирала полки. Свет горел ровно, спокойно.