Книга Я пересоберу ваш мир, страница 74 – Натали Карамель

— А вы будете чинить големов?

— Я буду приносить чай и отгонять любопытных, — он посмотрел на меня.

Я не знала, что сказать.

— Денег хватит? — спросила я.

— Хватит, — он кивнул. — Мы не бедствуем. Даже очень не бедствуем.

Он улыбнулся.

На следующий день мы с Леной пошли искать место.

Город жил своей жизнью. Повозки грохотали по мостовой, пар поднимался из-под земли. Мы шли по окраине, где дома были ниже, улицы шире.

— Вот, — сказала Лена, останавливаясь.

Дом стоял на углу двух улиц. Большой, из красного кирпича, с широкими окнами и высокой крышей. Рядом — мастерская, такая же старая, но крепкая. За ней — жилой дом, двухэтажный, с палисадником.

Я подошла ближе. Окна выходили на восток — света будет много. Ворота широкие — телега заедет. Внутри — пусто, но чисто. Стены ровные, потолки высокие.

— Хорошее место, — сказала Лена. — Здесь раньше кузнец работал. Потом умер, дети не захотели продолжать. Так и стоит.

Я обошла здание. В доме комнаты большие, светлые. На первом этаже — кухня, гостиная. На втором — спальни. В палисаднике — старые яблони, уже цветущие.

— Григорию понравится, — сказала я.

Лена улыбнулась, но я заметила, как она оглядывается на дом, на яблони, на крыльцо.

— Жалко старый дом? — спросила я.

Она помолчала.

— Привыкла уже, — сказала она. — И Григорий там... с Катей, с женой жили. Память же.

— Память мы с собой возьмём., — сказала я.

Она посмотрела на меня.

— Вы, барышня, всегда знаете, что сказать.

Вечером мы показали место Григорию.

Он долго ходил по мастерской, трогал стены, смотрел на окна. Потом зашел в жилой дом. Прошёлся по комнатам, заглянул в кухню, на крыльцо.

— Хорошо, — сказал он.

— Нравится? — спросила Лена.

— Да, — он помолчал. — Только... я там столько лет прожил. С женой, с Катей. Каждый угол знаком. А тут всё чужое.

— Понимаю, — сказала Лена тихо.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Привыкну, — сказал он.

Мы купили дом через неделю.

Денег хватило. Григорий отсчитал монеты, хозяин расписался в бумагах. Теперь это было наше.

Строительство началось сразу.

Григорий нанял проверенных плотников. Они расширили окна, укрепили крышу, залили новый пол в мастерской. Я чертила схемы освещения — в каждой комнате, на каждом этаже. Лампы на кристаллах, которые не коптят, не греются, дают ровный свет.

Плотники сначала смотрели на мои чертежи с недоверием. Потом Григорий сказал: «Делайте, как все нарисовано». И они делали.

Я приходила каждый день, проверяла, поправляла. Лена носила чай, пироги, угощала рабочих.

— Скоро переезжать, — говорила она.

— Скоро, — отвечала я.

В мастерской поставили верстаки — три больших, из крепкого дуба. Полки для инструментов, шкафы для материалов. В углу — место для больших големов, тех, что выше человеческого роста.

В жилой дом я переделала всё. Лампы, вентиляцию, даже холодильник на кухне. Лена ахнула, когда увидела.

— Как в сказке, — сказала она.

— Просто дом, — ответила я.

— Не просто, — она покачала головой. — Дом, где можно жить. По-настоящему.

Григорий приходил по вечерам. Смотрел, слушал, иногда помогал. Он почти не говорил о старом доме, но я видела, как он иногда замолкает, глядя на яблони в палисаднике.

— Вы будете скучать? — спросила я однажды.

Он помолчал.

— Буду, — сказал он. — Но это жизнь. Старое уходит, новое приходит. Я думал, после Кати всё кончилось. А теперь...