Книга Жестокая игра. Истинная под прицелом, страница 27 – Майя Фар

Перстень продолжал светиться голубым светом.

— Получается, ты сжёг настоящую истинную императора? — спросил Дирк, которому на мгновение даже стало жаль императора, потому что ничего не может быть ужаснее.

— Не я, — сказал советник Валтор. — Он сам сжёг свою истинную.

И, поверь мне, Дирк Серебряная Стрела… — неожиданно советник Валтор заговорил каким-то другим тоном, как будто бы это был не советник, а какое-то другое существо, древне и непонятное, перед которым хотелось склонить голову.

Но глава клана Серебряной Стрелы удержался и даже не опустил взгляд, когда советник Валтор договорил:

— Дагтеон умер, потеряв истинную, как и его дракон. Какое-то время у них было ещё подобие жизни, но поверь, нам бы ни за что не удалось убить его, будь он в прежней силе.

И главе клана Серебряной Стрелы вдруг показалось, что это вовсе не он принимал решения. Ему показалось, что он был одним из тех, кто делал то, что ему говорили. Он даже потряс головой, чтобы смахнуть внезапное наваждение, и снова взглянул на советника, который опять стал тем же самым, обычным придворным, с вежливой подобострастностью на лице, слегка склонивший голову.

* * *

Следующее заседание совета назначили через два дня. На нём должно было пройти голосование. И глава клана Серебряной Стрелы, как бы ему ни было неприятно это делать, всё же сказал советнику Валтору:

— Я надеюсь на тебя. Голосование должно пройти в мою пользу.

После он вышел, унося с собой ритуальный камень, в котором была заключена душа его дочери. А в его душе не было покоя. Он не знал, что он скажет жениху дочери. И не знал, продолжать ли верить советнику Валтору. А что самое страшное, и эту мысль он гнал от себя, ему казалось, что он забыл, зачем он вообще во всё это ввязался.

* * *

Советник Валтор пришёл в себя в своих покоях возле шахматной доски. В одной руке у него была пешка, в другой королева.

Странно. Он не помнил, что произошло с того момента, как глава клана Серебряной Стрелы задал ему вопрос про свою дочь.

Но на шахматную доску он поставил обратно именно королеву, а не пешку.

И он теперь очень хотел знать сам почему.

Айрин

Я вслушивалась, и не понимала, о чем все говорят: неужели из Мёртвых земель нельзя выйти обратно?

А внутренний голос прошептал: «Можно». И перед глазами всплыла картина кровавого жертвоприношения.

Но я всё равно спросила, и мне ответили. Потому что теперь, после того как я убила кабору, я неожиданно стала «своей», и даже те охотники, кто мрачно смотрел на меня перед началом охоты, теперь охотно общались со мной. И никто не смеялся, что я хлопнулась в обморок.

Наоборот подбадривали, рассказывая разные истории о том, что у каждого был похожий случай.

— Выйти можно, если не сходить с тропы, — ответил мне один из охотников.

— С тропы? — удивилась я.

— Её открывают, проливая кровь, — мрачно сказал Кейлан, —и тогда несколько дней нельзя ходить в лес, потому что оттуда выходят те, кто ищет крови.

— А как вы узнаёте, что тропу открыли? — я всё ещё не понимала, и мне казалось, что поселение живёт в относительной безопасности, по крайней мере напряжения не ощущалось, обычная такая деревня.

— Ты поймёшь, когда это произойдёт, если проживёшь здесь достаточно долго, — ответил мне ещё один охотник, и, увидев, что я всё её сижу с недоумением на лице, добавил, — каждый по-своему реагирует, поэтому это сложно объяснить.