Книга Мачеха для четверых и ни одной инструкции, страница 120 – Александра Каплунова

— Знаешь, я ведь должен стереть с тебя следы этого... недоразумения, — произнес он вдруг и с силой провел большим пальцем по моей нижней губе. Хотелось заорать. Оттолкнуть его, как следует вымыть лицо. Но я стояла на месте совершенно спокойная… с виду. — Не могу же я позволить, чтобы на губах моей жены оставался вкус другого.

Прежде чем я успела что-то возразить или отстраниться, его губы прижались к моим — требовательно, властно, с откровенно собственническим напором. Я застыла, заставляя себя не отталкивать его, не вырываться, хотя внутри все переворачивалось от омерзения.

Ногти с силой впились в ладони.

Это был совсем не тот поцелуй, что с Хастом. В нем не было ни нежности, ни тепла, только демонстрация силы и превосходства. Метка, клеймо, напоминание о том, кто здесь хозяин. Он пробовал меня заново. Изучал, вспоминал.

Когда он наконец отстранился, то окинул меня оценивающим взглядом, словно только что приобретенную дорогую картину, которую не терпелось повесить на самое видное место.

— Не так уж и плохо, — вынес он вердикт и похлопал меня по щеке. Я едва не зажмурилась. И выдавила из себя улыбку, надеясь, что она не похожа на гримасу. — Думаю, мы могли бы... освежить наши отношения. Но не сегодня. Я устал с дороги.

От мыслей, что мне, возможно, придется спать с ним, под ребрами взорвалось отчаяние.

Он убрал руку и сделал шаг назад:

— Завтра мы обязательно поговорим обо всем. А пока подумай как следует, дорогая жена. О том, насколько я великодушен.

Великодушна здесь я, потому что у тебя из-под ребер до сих пор не торчит вон тот нож для вскрытия конвертов.

Дирк направился к двери, но остановился перед выходом и обернулся:

— И да, я рад, что ты наконец осознала свои обязанности как мачехи, — назидательно сообщил он. — Продолжай в том же духе. Возможно, я действительно передумаю насчет развода. В конце концов, иметь дома жену, которой интересуется сам капитан стражи... это придает определенный статус.

Когда за ним закрылась дверь, я рухнула в кресло и закрыла лицо руками. Меня било крупной дрожью. Колбасило так, будто я только что прошлась по пути к эшафоту. Схватив со столика рядом бокал, плеснула в него из стоящего же рядом кувшина. Напиток обжег горло, крепкий, зараза. Но тепло после первого же глотка разлилось по телу и немного прояснило рассудок.

И дрожь немного уняло.

Я только что предала единственного человека, который по-настоящему хотел мне помочь. И ради чего? Ради возможности остаться в доме человека, который продал собственного сына и только что пометил меня, как какую-то вещь?

Я вытерла губы тыльной стороной ладони. И еще раз. И еще. Словно могла стереть этот поцелуй, это унижение. Но выбора у меня действительно не было. Если я хочу спасти Теди, я должна быть рядом с ним. Даже если для этого придется играть роль послушной жены Дирка Хаффера.

Я посмотрела на дверь, через которую вышел Хаст, и прошептала в пустоту:

— Прости меня.

И пожалуйста… пойми зачем я это сделала.

Хаст

Сам не знаю, как сумел остановиться. Как не бросился на ублюдка прямо в гостиной.

Синяки на ее руках еще не сошли до конца, как бы она ни пыталась спрятать их под одеждой. Те самые, что остаются от слишком сильных мужских пальцев. Таких, которые очень хочется сломать.