Книга Мачеха для четверых и ни одной инструкции, страница 23 – Александра Каплунова

— Всегда пожалуйста, госпожа Бертель, — отозвался пекарь добродушным басом. — Заходите завтра, у меня будут свежие пироги с яблоками.

Когда старушка прошла мимо нас к выходу, пекарь наконец заметил новых посетителей. Его улыбка мгновенно исчезла, а лицо побледнело, несмотря на жар печи в углу лавки.

— Г-госпожа Хаффер, — он запнулся, комкая в руках полотенце. — Какая... неожиданность.

Я заметила, как он быстро оглядел детей, и его взгляд стал еще более встревоженным. Нить, соединяющая его с распиской, натянулась и засветилась ярче.

Ага. Значит ли это, что он тоже думает о своем долге? И значит ли это, что ему давно пора его возвращать? В самой расписке не указаны никакие даты, сдается мне, это работает как-то иначе. Видимо, это тоже часть магии. Интересно, эти расписки составлены каким-то особым образом, или долговая магия в этом мире действует по умолчанию?

— Здравствуйте, господин Томас, — я улыбнулась как можно дружелюбнее. — Прекрасный у вас хлеб, судя по запаху.

Пекарь нервно кашлянул, явно не ожидая комплимента:

— Благодарю, госпожа. Вы... вы что-то хотели?

— Для начала, купить хлеба, — спокойно ответила я. — Нам нужны две буханки, и если у вас есть сладкие булочки, дети были бы рады.

Близнецы за моей спиной дружно закивали, а Теди несмело выглянул из-за моей юбки.

Пекарь озадаченно моргнул, затем неуверенно кивнул:

— Конечно, госпожа. Сейчас все сделаю.

Пока он собирал наш заказ, я заметила, что лавка хорошо обставлена. Свежевыкрашенные стены, новые полки, нарядная вывеска. Дела у Томаса шли неплохо, судя по всему.

— Сколько с нас? — спросила я, когда булочки и хлеб были аккуратно упакованы.

— Два шиллинга и пятьдесят грошей, госпожа, — ответил пекарь, протягивая мне сверток.

Я отсчитала монеты из кармана и положила их на прилавок. Затем достала из другого кармана аккуратно сложенную бумагу, ту самую долговую расписку.

— Господин Томас, — начала я спокойно, — помимо хлеба, меня интересует еще один вопрос.

Пекарь замер, его взгляд прикипел к бумаге в моей руке.

— Тридцать золотых крон, — я развернула расписку. — Немалая сумма.

Лицо пекаря пошло красными пятнами. Он даже бросил взгляд куда-то мне за спину. На выход что ли?

— Госпожа Хаффер, я... мне нечем платить. Не сейчас.

Дверь за его спиной, судя по всему в кухню, открылась и оттуда вышла женщина. Полная, с добрым лицом, по всей видимости, жена пекаря. Она вытирала руки о фартук и с тревогой смотрела на нас.

— Насколько я вижу, дела у вас идут неплохо, — я показательно осмотрелась и провела рукой по полированной столешнице. Очевидно новой.

— Все, что вы видите, — вздохнул пекарь, — куплено в долг. У меня пятеро детей, госпожа. И новая печь, которую пришлось ставить после прошлогоднего пожара, съела все сбережения.

— А деньги вы брали на что? — я держала спокойный и ровный тон, глядя то на него, то на его супругу. Жена его, очевидно, тоже хотела что-то сказать, но господин Томас остановил ее жестом.

— На муку, — пекарь опустил голову. — Был неурожай, цены взлетели. Я должен был кормить семью.

Я посмотрела на его руки — натруженные, с мозолями. Потом перевела взгляд на жену, которая нервно мяла фартук и, похоже, едва сдерживалась, чтобы заговорить со мной.

Воздух рядом с ними пошел легкой рябью, когда я немного пригляделась. И миг спустя я заметила множество тонких нитей, тянущихся от пекаря к разным сторонам. Другие долги. Он говорил правду — лавка была его гордостью, но и его тяжким бременем.