Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 161 – Александра Каплунова

— Дарья Никитишна, — обратился он ко мне с необычной для него мягкостью и еще таким полушепотом, что создавалось чувство, будто он опасается, что нас могут услышать. А то, как он при том оглянулся на поместье, и вовсе прибавило мне смурной тревоги. — Могу я переговорить с вами наедине?

Я удивленно кивнула, и мы свернули к беседке в саду, где было меньше шансов быть услышанными.

— Я слышал, вы согласились на предложение матушки, — начал он, опуская глаза.

— Да, это так, — подтвердила я. Мы присели на резную скамью на почтительном друг от друга расстоянии. Я сложила руки на коленях и чуть сжала подол своего сарафана. На сердце сделалось беспокойно от вида такого Фридриха. Обычно он бывал энергичен и весел, а теперь…

— Вы... — он запнулся, словно не решаясь продолжить, — вы уверены в этом решении?

Он выглядел странно-утомленным. Темные круги залегли под его глазами, взгляд сделался суетливым, но не той энергичностью, что была ему присуща прежде, а скорее нервозной.

— А разве есть причины сомневаться? — вопрос я задала осторожно, стараясь не давить на него. Но уже становилось понятно, даже мне, бесхитростной натуре, что во всей этой истории есть какой-то подвох.

Впрочем… следовало ожидать.

Фридрих поднял на меня свой взор, полный внутренней борьбы.

— Анна Павловна она… влиятельная женщина, вы же знаете?

Я кивнула. Конечно, знаю. А уж сколько я наслушалась в последнее время от мадам Дюпре, о связях Анны Павловны и на каких балах та бывала, даже у самого Александра Второго!

— И вероятно, вы должны понимать, что понимание о благе у людей простых и ее положения тоже могут различаться?

— Фридрих Карлович, к чему вы клоните? — я все еще осторожничала и вопрос задала как можно более мягко.

Он снова поглядел на выход из беседки, потом на меня, выдохнул, будто что-то решил для себя. И лишь тогда заговорил:

— Она может иметь свои собственные планы, отличные от того, что говорит.

Меня всю объяло напряжение.

— Какие планы? — едва сумела вымолвить. От всего этого разговора мне уже становилось по настоящему дурно.

Фридрих покачал головой:

— Просто будьте осторожны.

— Фридрих Карлович, вы пугаете меня, — я потянулась было к нему. — Скажите, в чем дело, я ведь вижу, что вы что-то знаете.

— Простите, — он выглядел искренне раскаявшимся, но головой помотал упрямо. — Я не хотел вас пугать. И надеюсь, что мои опасения останутся лишь опасениями. Но в любом случае, будьте осторожны, Дарья, очень прошу вас.

Не позволив мне больше ни единого вопроса, он рвано кивнул мне на прощание, резко поднялся и вышел из беседки.

Я же осталась сидеть в тишине вечернего сада, абсолютно сбитая с толку.

Как добрела в тот вечер до своей избы и сама не вспомню. Потонула в собственных мыслях. Что хотел сказать мне Фридрих? Что за мысли обретались в его голове и так сильно тревожили эту подвижную изыскательную натуру?

Я невольно вспомнила его поведение в ту нашу общую встречу, как он нервничал в присутствии Анны Павлоны. Знает ли он о чем-то или только строит догадки из собственных опасений?

Как бы то ни было, но на душе у меня теперь было ужасно маятно. Как, скажите на милость, теперь с эти бороться?

Впрочем, утешение я нашла в работе. До отъезда оставалось всего ничего, а сделать и отладить нужно было многое. С утра до позднего вечера я занималась прачечной.