Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 46 – Александра Каплунова

Я дернулась едва заметно. Вот так дела! А я сплоховала. Голова после дня сегодняшнего вовсе не работала толком.

Уточнять, была ль она у него али вовсе мужик холостым ходит, я не решилась. А ну как станется, что горе какое недавно случилось, а я расспрашиваю. А он и так весь колкий, так и подумаешь, что под кожей у него рубцы давние.

Завтра лучше у Витки спрошу.

— Прости, что-то совсем ум за разум заходит, — улыбнулась ему неловко.

— Холстину в предбаннике возьмешь, — только и смолвил он мне напоследок и отправился обратно в кузню. Посмурнел.

Я, губы поджавши, головой покачала. Весь он такой, но чуется мне, что за сей колкостью куда глубже и больше разглядеть можно при желании. В нем тишина глухая, железная, как в кузне, когда огонь потушен, а жар в углях все еще живет. И стоит в этот жар подкинуть топлива какого, как разгорится пуще прежнего. И неизвестно еще — обожжет али согреет.

Банька у него топилась по черному, это я сразу поняла, едва об стену отерлась и еще шибче чумазой стала. Но вода в котле и правда была почти горячей. Пар стоял густой, заполнял нос, оседал в груди приятной влажной тяжестью, обволакивал плечи, скользил по коже. Как будто весь день грязи и тяжести можно было тут смыть без остатка.

Я скинула одежку, налила воды в кадку и намылась не без удовольствия. Дурной запах с себя смыть это и правда благо. Уж что говорить, что от пота и лицо блестело неприятно, и волосы незнамо во что превратились.

Когда вылила на себя последний ковш воды, мне даже на миг почудилось, будто все куда проще. Будто бы это просто деревня, просто вечер, и никто не шепчется за спиной. Ни кузнец, ни Микула, ни приказчик, да даже сам барин не страшен. И жить тут и правда можно. Чутка по иным правилам, конечно. Непривычным, но человек-то существо, так сказать, адаптивное.

В общем из баньки я уже затемно вышла, но довольная донельзя. Рубаху пропахшую надевать не стала, только сарафан натянула, а поверх уж холстину, коя тут полотенце заменяла, накинула. И волосы ею прикрыла и плечи нагие.

Так и пошла обратно к Гавриле в кузню. Погляжу, как машина работает, а там уж и домой огородами проберусь. Видок-то, конечно, не сильно подобающий.

Ночь села на землю плотным синим покрывалом, луна пряталась за кромкой облаков. Воздух влажный тянул холодом от реки, что за пролеском пролегала. Но опосля теплой баньки холодок этот был даже приятным, остужающим. Шаги мои по утоптанной дорожке глухо шуршали.

Я ж была по уши погружена в свои мысли.

Предвкушение поглядеть на машину подстегивало меня семимильными шагами лететь к кузне обратно. Это ж первый этап на пути к местному прогрессу! Восторг, почти какой-то детский, предвкушенческий, накручивал меня в тугую пружинку.

Даже холстина слетела чутка с головы, но я ее на ходу поправлять стала. Неудобственно было, аж жуть. А как в кузню, через задний-то ход, где дверь едва приоткрыта была, протискивалась, та и вовсе уцепилась за какой-то гвоздик и потянулась долой. Даже одно плечо оголилось, а с волос мокрых, что в косу свободную были заплетены, так и вовсе соскользнуло.

Я дернулась, пытаясь поправить полотно, но холстина, как назло, зацепилась крепче.

Смешно, да. В обычный день я бы хмыкнула и пожурила Гаврилу за гвозди. Ну что в самом деле такое. Кузнец же! А гвозди торчат почем зря. Так ведь и пораниться можно.