Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 51 – Александра Каплунова

— Не сомневаюсь, Семен, не сомневаюсь, — отозвался барин. И вот все мой чертеж разглядывает. Да что там так долго рассматривать-то можно? Простой совсем рисунок, а он глядит так, точно там какое буйство красок или смысл потаенный.

— Вы когда ко мне вчера с Микулой явились, — продолжил он, — я решил, что брешете. Прачка, стало быть, и чертежи рисует.

Я покосилась на Микулу, тот стоял рядом, сопел, но глядел точно в пол перед собой.

— А тут вот, правдой оказалось. Еще и машину собрать успели. И все без господского ведома. Нехорошо, Семен.

— Не серчайте, барин, — Микула даже без дозволения вступился. Поклонился вот, шапку свою мнет в руках. — Семен Терентьевич из лучших побуждений. Я его с толку сбил, настроил на дурное…

И замолчал. Я ж вздохнула. Значит, и правда Микула не угомонился вчера. Еще и приказчика подбил к барину идти.

— Гаврила, а ты чего скажешь? Один молчишь. Ведь выходит и на тебя дурное думали, что со вдовой дела непонятные затеваешь, — Александр Николаевич все ж положил лист на стол. Откинулся на спинку стула. Глядит, взгляд соколий, пронзительный, в самую душу насквозь. Тут поди соври, и пытаться не хочется.

Я даже подивилась. Вроде ведь и молодой он, наш барин-то. А во взоре опыта и умудренности под стать профессору какому.

— А что мне говорить? — Гаврила, как обычно, басом своим размеренным, заполнил все помещение. — Что до чужих умыслов, так мне они неведомы. Перед собой я чист и перед Богом. А кто за моей спиной шептать станет, так я ему растолкую, что к чему, — и на Микулу зыркнул. — Задумка мне показалась правильной. Выполнить не сложно. У приказчика дозволения получил. Сделал. А что баба придумала, что мужик, по мне все едино. Коли у человека в голове разум присутствует, надобно на благо пользовать.

Сказал ровно, спокойно. И такая благодарность у меня в груди за слова его правильные расцвела, что аж потеплело. Честно сказал, не побоялся, заискивать не стал. Мне даже захотелось на Микулу взгляд уничижительный бросить, но сдержалась. Да и не о том мысли в голове были.

Александр Николаевич теперь на меня смотрел. И тут уж я не знала, радоваться или плакать. Потому как во взоре его разгорался странный интерес.

— Правильно ты молвишь, Гаврила. Только помни, что драки в селе караются, — барин чуть вперед подался, точно идея ему какая в голову пришла. Локтями о стол уперся, пальцы в замок сцепил. — И раз в голове прачки разум обитает такого интересного складу, вот вам на двоих задание — запустите-ка снова старую мельницу. Нынче урожай пшеницы обещает быть богат. Молоть много придется. И коли так, то надо труд облегчать не только в прачечной.

Я щеку изнутри прикусила. Это, стало быть, дозволение?

— Александр Николаевич, а в прачечной? — тихонько подала голос.

— А что в ней?

— Могу я там отжимную машину опробовать? И, быть может, еще чего в голову придет… — ох, ходила я по невозможному тонкому льду. По самой кромочке ножичка острейшего.

— Ну, если все успевать станешь и не в ущерб работе, — он еще и бровку этак выгнул. Словно вызов мне тем самым бросил.

— Не в ущерб, — тут уже у меня стальные нотки прорезались. Александр Николаевич на это улыбнулся, Семен Терентьевич в кулак кашлянул, а я тут же взгляд опустила. — Все успею, барин, — добавила уже более кротко.