Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 53 – Александра Каплунова

И то, что я сумею его себе обустроить пусть бы внутренне и вызывало сомнения, но амбиции их перекрывали.

С работой закончили уже через часок после обеду. Сейчас-то, когда в имении жил один барин с сестрою, а после званого ужина все уже было перестирано, работы нам, прачкам было немного. Я даже подивилась, зачем нас столько на эту работу ставить, но потом вспомнила, что раньше тут куда большие прачечные были, что с ближайшего городка возили всякое сложное на постирку. Это я еще в первые дни услышала.

Закончив же со своей работкой, я попрощалась с Витой и поспешила к Гавриле. Кто б чего мне вслед не подумал, а задание у меня было определенное.

В кузне работа шла полным ходом. Гаврила что-то молотил на наковальне.

Рубаха сегодня у него оказалась снята. Видать, упарился работать-то. И я, признаться, от сего зрелища обомлела. Не скажу, что воспринимала я Гаврилу хоть с какой-то толикой интересу, как-то даже не задумывалась. Но стоило этакую картину увидать, как аж дыхание сперло.

Плечищи широкие, руки мышцами бугрятся. Молот-то тяжеленный, поди помаши, а он им вон как легко орудует. По спине тоже жгуты под кожей тянутся. А промеж лопаток капельки пота стекают. Талия при том узко сходится, тугим поясом передника обтянутая.

Дальше уж взглядом я скользить не стала. И так бесстыдство какое!

Взгляд отвела, но он, зараза, сам так и тянулся еще подглядеть. Да, такого Аполлона я в своей жизни не видывала.

Аж глаза прижгло. То ли от жара из горнила, то ли стыдом.

Прокашлялась нарочито громко, внимание к себе привлекая. Гаврила, наконец, обернулся.

— Пришла, — смолвил так, точно приговор ему зачитали.

— А ты, стало быть, надежду питал, что и не явлюсь вовсе?

— Может и питал. Разумная-то баба струхнула бы.

Я носом фыркнула. Оскорбить меня силится? Не выйдет.

Я прошла через кузню, аккурат к своей выжимной машине. Гаврила ее уж доработал. Пружина, вернее дуга, стояла на месте, а вот войлок был намотан как-то странно.

— Рвется, когда крутить начинаешь, — сообщил Гаврила, подходя ближе. Я нахмурилась. Войлок же, ну, конечно… Он при намокании тянется.

Надобно что другое выдумывать. Или плотнее какой-то взять.

Весь вечер мы с Гаврилой перебирали его запасы, пока не нашли, наконец, плотную холстину. Вот как сразу-то не догадалась? Ее ж здесь пользовали аккурат заместо полотенца. Воду вбирает в себя хорошо, а сохнет потом быстро. В два-три слоя намотать и отлично!

За окошком уж вовсе стемнело, когда мы сумели закрепить холстину на валиках этаким образом, чтобы при прокрутке оно нигде не цеплялось. Я настояла на том, чтобы опробовать механизм.

— Только ты бы накинул чего, окромя передника, — а еще настояла на том, чтобы Гаврила все ж облачился в рубаху. А то мне на него глядеть все неудобственно было. Приходилось голову задирать, чтобы только в лицо смотреть.

Тот, казалось бы, только теперь и смекнул, в каком виде все это время щеголял. Я даже спрятала улыбку, когда среди его отдающей рыжиной бороды разлился алый румянец. Вот поди пойми. От слов моих смутился или рассердился, что указываю?

Как бы то ни было, а облачился он вовремя. Только снял передник и голову через рубаху просунул, как в кузню ввалился Микула.

Я зубами скрипнула. Амбре барматушное разлилось в воздухе.