Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 6 – Александра Каплунова

Сам он сидел тут же, за большим столом. Молодой, точно не старше тридцати. Волосы темные, хитро-модно подстриженные. Лицо приятное, даже, я бы сказала, симпатичное. Сейчас, правда, меж бровей залегла хмурая складка.

Его шейный платок был развязан, сюртук неряшливо скинут на соседний стул. Жилет, надетый поверх рубашки, расстегнут. Похоже, барин был на чем-то сильно сосредоточен.

Перед ним лежал ворох бумаг, который, похоже, занимал его куда больше, чем мы с приказчиком вместе взятые.

— Вот скажи, Семен, что за басурманство? Пятое июля — продано шесть поросят. Один рубь за голову. Шестое июля — куплено восемь поросят. Один рубь за голову. Породы не указаны, так подозреваю, самые, что ни есть обычные. Это что за поросята-кочевники? Вчера продали, сегодня купили? — он потряс листом бумаги, не отрываясь от записей. — И на что нам сто пятьдесят стаканов соли и четыре бочки мыла? Вы решили устроить банный день для всей губернии?

Семен Терентьевич краснел на глазах. Мне даже неловко стало. Вроде человек-то в летах, и пусть бы барин его отчитывает по делу, но не перед прачкой же. Мне даже кашлянуть захотелось, чтобы внимание привлечь.

— Александр Николаевич, — сдавленно, но весьма настойчиво позвал приказчик, — я привел вдову Гришину, как вы велели.

Лишь тогда барин голову и поднял. Мы встретились с ним взглядами. Карие глаза его смотрели на меня с невероятной живостью. Он оценивающе пробежался по моей фигуре, но не тем похотливым взглядом, какой часто себе позволяют мужчины, а скорее заинтересованно. А быть может оценивал мое состояние.

— Дарья, проходи, — поманил он меня, и повернулся к приказчику. — Спасибо, Семен, тогда с бумагами позже. Пока можешь быть свободен.

Семен Терентьевич кивнул, явно с облегчением, и покладисто вышел из кабинета. Дверь тихо закрылась.

Я же прошла вглубь и присела на стул, куда указал мне барин.

Он постукивал пальцами по столу, губу кусал. Явно мялся и не знал, как лучше начать разговор.

— Я хорошо знал твоего мужа, — начал он. А меня коснулась догадка. Видать, он только прознал, что среди крепостных его горе случилось. Евдокия ж упомянула, что он токмо вернулся. Вот и решил к себе молодую вдову позвать.

Мне и правда как-то грустно сделалось. Поникла немного, а к горлу ком подкатил невольно.

Потерять мужа и ребенка, дело ли… Бедная Дарьюшка, что пережила такое. Может, потому и не сдюжила душа ее, ушла из тела и мне место уступила?

Мой вздох барин расценил, как ответ на свои слова. Сел рядом, на соседнем стуле, но на приличном расстоянии.

— Не стану бередить твои раны, за три месяца ты, наверное не шибко успела посвыкнуться, — а сам глядит на меня, пока слова подбирает.

И видно ведь, что неуютно ему этот разговор вести. Но… заботливый? Похоже, печется о своих душах. За это захотелось ему галочку поставить. Жаль, личного дела нет.

— Может надобно тебе чего? Ты не стесняйся, говори.

Со всеми ли он такой?

— Благодарствую, барин, — я покачала головой. — Вроде как есть все.

Александр Николаевич чуть прищурился. Не знает, похоже, как подступиться.

— Не стану настаивать, — все ж выдохнул он, — но ты знай, коли что понадобится али обижать кто станет, сразу приходи. Не молчи.

— Конечно, барин, спасибо, — все так же учтиво отозвалась я.