Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 7 – Александра Каплунова

Пауза затянулась. И я не удержалась:

— А про реку вы меня не спросите?

___________________________

*а знаете ли вы… В XIX веке крепостные в усадьбе обязаны были обращаться к барину только на «вы» и отвечать кратко, не глядя в глаза. За лишние вопросы или эмоции могли наказать — даже если барин проявлял сочувствие, расстояние между «господином» и «душой» всегда строго сохранялось

Барин глаза раскрыл пошире. Явно мой вопрос стался для него неожиданностью.

Я нарочно спросила его прямо в лоб. Понятия не имею, как у них тут заведено и устроено. Чутье, конечно, подсказывало, что надобно себя поскромнее вести, но я ж блаженная? А так проверю границы дозволенного. На будущее пригодится.

К тому ж, если я и правда планирую свои знания и опыт вводить в местный антураж, надобно нащупать, как отнесется к этому сам барин. А то, глядишь, он сам охоту на ведьм возглавляет.

Александр Николаевич не осерчал. Отвернулся в сторону. Кулак сжатый ко рту поднес и кашлянул в него. То ли улыбку спрятал, то ли недоумение. Глазами на меня стрельнул, хитро так. Чует, что я глумлюсь немного?

— А ты, стало быть, что о том думаешь?

На это у меня ответ был уже заготовлен:

— А что мне о том думать, Александр Николаевич? — я нарочито простодушно плечами пожала, подол латаной юбки пальцами теребя. — Про меня по селу ерунду распускают, обидно даже. А река так опосля дождей извечно из берегов выходит, надо огороды просто дальше переносить.

Барин улыбнулся, уже открыто. Глаза его, карие, темные, потеплели.

— Твоя правда, Дарья. Я так старшим и сказал. — Он откинулся на спинку стула. — Вижу, тебя хоть и блаженной кличут, а голова светлая, не хуже образованного человека рассуждаешь. Может, и впрямь тебе Господь вместе с испытаниями особый дар даровал... — В голосе проскользнула нотка задумчивости. — Ну, коли больше нечего спросить, можешь ступать.

Я не стала задерживаться. Поднялась, поклонилась, сложив руки под грудью, как помнилось из всяческих исторических сериалов. На даче-то, пока вечером делами занята, по телевизору чего только на фон не включишь.

Надеюсь, что все положенные пиететы соблюла.

Выпрямившись, я на выход отправилась, больше не решаясь поднять глаза. Лишний раз выказывать невежливость в отношении барина не стоит. Проверила уже границы дозволенного.

Но прежде чем успела к двери потянуться, та сама распахнулась с таким грохотом, что медная ручка стукнулась о стену, оставив вмятину в обоях с цветочным узором.

Едва меня не сшибив, в кабинет размашистым шагом вошел мужчина. Высокий, широкоплечий, в темно-синем мундире с золотыми эполетами. Усы его презабавно стремились вверх по гусарской какой-то моде. От него пахло терпким одеколоном, кожей и лошадью. Видать, верхом прибыл.

На меня он лишь мельком бросил чуть брезгливый взгляд, будто на таракана, случайно заползшего на паркет. Я, опомнившись, тут же опустила взгляд, прижавшись к стенке.

Этот товарищ мирным не выглядел. Выправка вон какая, военная, а агрессивностью за версту несет.

Знала я таких в прошлой жизни. Приходили к нам работать. Крови попили у меня не мало.

— Александр Николаевич, я говорил, что вы заняты, но Дмитрий Павлович... — приказчик, который возник позади высокого гостя, мялся в дверях, словно провинившийся школьник.