Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 66 – Александра Каплунова

— Зато руки золотые, — возразила я. — И нрав ласковый. А как она за меня вступилась перед всем народом? Коли за подругу горой, то какой верной женой любимому мужу станет? Да и барин, может, не поскупится на приданое, коли у нас с мельницей сладится. Я бы замолвила словечко.

Приказчик хмыкнул.

— Ловкая ты, Дарена. Все продумала, гляжу. А что мне с того будет, коли я похлопочу о твоей подружке?

Я едва не поперхнулась. Вот оно что! Семен Терентьевич хочет выгоду из этого извлечь. Ну приказчик! Хотя, наверное, я бы и разочаровалась в нем, коли б о том речь не зашла.

— А что бы вы хотели? — осторожно уточнила я.

Он усмехнулся.

— Да ничего особенного. Просто когда барин тебе за мельницу отблагодарит — не забудь и про меня. Я ведь тоже мог бы возразить против твоей затеи, а не стал. Так что... по-доброму-то мы с тобой квиты будем, коли я за твою Витку похлопочу, а ты потом и обо мне не забудешь при деле.

Я с облегчением выдохнула. Так вот в чем дело! Семен Терентьевич просто хотел убедиться, что и он что-то получит от нашего успеха с мельницей.

— Договорились, — кивнула я. — Так что насчет Кузьмы и Виталины?

— Ладно, — приказчик рукой махнул. — Потолкую с Кузьмой, да и матушке его намекну, что барин нашу Виталину отличает, приданое может хорошее даст. Там глядишь, и сладится дело.

— Спасибо вам, Семен Терентьевич! — я не смогла сдержать радостной улыбки.

— Да чего там, — отмахнулся он. — Сама потом Витке своей объяснишь, что к чему. Но пусть пока не радуется особо — всякое случиться может.

— Конечно-конечно, — заверила я его.

— Тебе в прачечную-то не пора?

Я поклонилась и поспешила по работе. А сама мысленно руки потирала. Лишь бы все ладно прошло! Вот и еще одна причина с мельницей все как следует устроить!

В прачечную я поспешала в приподнятом настроении. Пусть даже и придется держать в уме долг перед Семеном Терентьевичем, но все одно — радость от Виталининого будущего счастья сердце мое наполняла прямо солнечным светом. Понятное дело, что еще не все наверняка слажено, но теперь явно шансов у моей подружки куда боле, чем прежде.

Работа в прачечной шла своим чередом. Я в кои веки появилась даже чуть раньше положенного, чем заслужила одобрительный кивок от прачечной старшой, Матрены Кузьминичны. Старуха была строга, но справедлива. За дело ругала, за старание хвалила. Правда, лишь взглядом да скупым кивком, но и то хорошо.

— А ты чего такая довольная? — шепнула мне Глашка, тощая белобрысая девица, подавая охапку мокрого белья. — Виталина с утра чуть не плачет, а тебя, гляжу, распирает. Небось ее горе — твоя радость.

— Язык-то прикуси, — шикнула я, принимая стопку. Говорить о Виталининых делах при всех не собиралась. А Глашка, так и вовсе первая сплетница на селе, только дай ей повод языком помолоть.

Но Глашка не унималась.

— Поди, опять со своими чудачествами к барину бегала, — хихикнула она. — Все грезишь вольную получить?

Я зубы стиснула и промолчала. Спорить с дурой — себя не уважать.

— Ну и молчи, молчи, — обиделась Глашка. — А только болтают, что тебя барин к мельнице приставил. Вот смеху-то! Баба, и такое дело!

— А ты бабу синонимом глупости-то не делай. По себе не суди, — вырвалось у меня. Еще и слово пристроилось такое не крестьянское. Ай, ну и пусть. — Я может, и другому обучена.