Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 67 – Александра Каплунова

Глашка аж задохнулась от возмущения. А я, схватив белье, поспешила к веревкам. Тьфу, не удержалась! Зато злость выплеснула, а то пристала ведь!

Как назло нас с Витой сегодня в разные задачи поставили. Она за глажку взялась, в соседнем помещении. Потому свидеться удалось только к обеду.

Подружка выглядела все такой же печальной, хоть и не плакала уже. Она лишь иногда тяжко вздыхала, отчего мне так и хотелось поскорей обрадовать ее. Но я решила обождать обеденного перерыва, когда сможем поговорить без лишних ушей.

— Ну что, Вита? — мы наконец устроились под старой ивой у ручья с нехитрой снедью на салфеточке. — Так и будешь убиваться?

Она пожала плечами, поковыряла корочку хлеба. Видать, не шибко надеялась, что я и правда чем помочь смогу. А я-то думала, она расспрашивать станет, что да как мне удалось.

— А что мне остается? Не пойду ведь я сама к нему... Да и не о чем теперь говорить.

Я загадочно улыбнулась.

— А вот и есть о чем. Ты ешь давай, а я пока расскажу кой-чего интересного.

Виталина подняла на меня покрасневшие глаза.

— Ты что, узнала что-то? Говори скорей! Только не шути, Даренка.

Я оглянулась — не слышит ли кто, хоть и знала, что остальные прачки разбрелись кто куда. Кто домой на обед побежал, кто с другими девками под навесом устроился. Кто в людскую ушел.

— Сватались-то не от Кузьмы вовсе, — сообщила я негромко, точно мы заговорщицы какие. Еще и склонилась поближе к Вите. — А от брата его старшего, Фомы. Тот в городе жил, а сейчас вот вернулся.

Виталина даже ложку выронила, меня за руку ухватила.

— Да ну! Не может того быть!

— Может-может. Я сама у Семена Терентьевича выведала. К тому ж, мы с ним сговорились кое о чем...

— О чем еще? — Виталинка вся вперед подалась. В глазах — надежда плещется. — Дарена, не томи!

Я улыбнулась. Впервой за весь день на лице девчушки появились краски, глаза заблестели.

— Семен Терентьевич обещал поговорить и с Кузьмой, и с матушкой его. Намекнуть, что ты девка пригожая, работящая. И что барин, ежели дело сладится с мельницей, может и приданым тебя одарить.

Виталина всплеснула руками.

— Какое такое приданое? Откуда?

— А это уж моя забота, — подмигнула я. — Барин мне вроде как награду обещал, коли мельница заработает. Вот я и поделюсь. Что мне, жалко для подруги? Ты меня сколько поддерживала. И вступиться не струсила перед Микулой.

— Ой, Дарена! — Виталина бросилась мне на шею. — Ну что за человек ты! Столько для меня делаешь!

— Да будет тебе, — я чуть смущенно высвободилась из ее объятий. — Подруги же мы. Вот только Семен Терентьевич сказал, чтоб ты покамест не радовалась шибко. Мало ли что случиться может. Может, Кузьма твой и вправду на другую заглядывается?

— Нет! — Виталина решительно мотнула головой. — Он же мне намедни говорил, что хочет со мной жизнь связать. Только мать его все против. Мы, мол, бедны, и брать от нас нечего.

— Ну вот, значит, коли мать уговорить, то все и сладится, — я поднялась, отряхивая юбку. — Давай-ка заканчивай обед, и снова за работу. А я после прачечной к барину пойду, насчет мельницы.

— Удачи тебе, Дарена, — Виталина светилась от счастья. — И спасибо тебе, от всей души!

Остаток дня пролетел как один миг. Я все думала о том, что предстоит говорить с барином, как объяснять ему свои идеи по мельнице. Наконец, когда последняя рубаха была развешана сушиться, старшая отпустила нас.