Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 70 – Александра Каплунова

Мы с Гаврилой поднялись и последовали за барином. Дверь в конце коридора вела в просторную комнату, чтобы уставлена книжными стеллажами. У окна имелась и пара мягких кресел и рабочий стол со стульями. Тут было светло и просторно, в самый раз для работы.

— Вот, — Александр Николаевич расстелил лист бумаги на столе и закрепил его по углам. — Теперь у тебя есть все необходимое. Давай, покажи, что умеешь.

Он отступил на шаг, скрестив руки на груди. Гаврила встал рядом, и оба уставились на меня выжидающе.

Я глубоко вдохнула. Ну, Дарена, думаю, пришло время показать, на что ты способна. Взяла в руки карандаш, оглядела инструменты, выбрала самый подходящий циркуль и примерилась к бумаге.

Тишина в комнате стояла такая, что было слышно, как муха о стекло бьется. Барин и Гаврила, казалось, даже дышать перестали, наблюдая за мной.

И я начала чертить.

Первые минуты работать было чутка нервозно. Уж больно остро ощущались взгляды обоих мужчин. Впрочем, всякий раз, берясь за такую работу, я всегда выпадала из реальности. Мозг автоматически переключался в режим "делай", и все сомнения отступали. Словно кто-то другой водил моей рукой.

Так и теперь вышло.

Начала я с того, что расчертила лист на квадраты — чтобы масштаб выдержать. Заметила, как барин подался вперед с явным интересом.

— Это для чего? — не выдержал он.

— Чтоб все ровно было, Александр Николаевич, — я даже не подняла головы. — Каждый квадратик — это сажень по жизни выходит.

Я принялась набрасывать общий контур мельницы — точно такой, как видела вчера. Сначала каркас, потом основание, крышу. Рисовала быстро и схематично, но при том, уверенно, словно всю жизнь чертежи делала.

Так-то в общем-то оно и было. Поди сдай проект новой раздаточной линии, не расчетрив ее вдоль и поперек.

— Гаврила, — вдруг сказал барин, — ты когда-нибудь видел, чтобы кто-то так рисовал?

Гаврила кашлянул.

— Не доводилось, — хрипло ответил он.

Александр Николаевич обошел стол и встал по другую сторону, глядя на меня в упор.

— И где ж ты этакому обучилась, Дарена?

Я подняла глаза, встретившись с его испытующим взглядом. Выдержала, хотя он точно камни мне на плечи оным накладывал. Хорошо еще, что я сидела при этом.

— Говорят, Бог дал, — ответила, вложив в голос всю крестьянскую простодушность, на какую была способна. — Всегда что угодно нарисовать могла, прям как вижу. А чертить... — я запнулась, подбирая слова, — да вот как после горячки было, так сны разные снились. И видела я во сне, как такое рисовать.

Барин прищурился, явно сомневаясь. Он ведь образованный человек, не какой-нибудь деревенский увалень. Поверит ли, что сон научил крепостную инженерным чертежам?

Я б точно не поверила.

— Продолжай, — только и сказал он. Но появилась в его взоре уж совсем иная острота.

Я вернулась к работе, стараясь не думать о том, как странно все это выглядит со стороны. Вычертила с помощью циркуля большое колесо, которое вода крутит, потом вал, шестеренки. Руки помнили, как это делается — пусть даже последний раз я держала в руках чертежные инструменты лет пятнадцать назад. А в этом теле и вовсе сего не было.

Гаврила подошел ближе, теперь нависая над плечом. Теплый такой, что меня аж обдало. И странно яблоками пахнуло. Впрочем его приближение почему-то меня слегка успокоило. Странное дело.