Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 73 – Александра Каплунова

Я споткнулась от неожиданности.

— Ты о чем?

— Сама знаешь, — он остановился и повернулся ко мне. В сумерках его лицо казалось суровым, почти грозным. Глаза только поблескивали. — Видел я, как ты чертила. Это не талант. Этому учат в господских домах.

Я сглотнула вставший в горле ком. Вот и попалась.

— Да с чего ты взял? — попыталась отшутиться, но даже сама смекнула, что выходит уж больно натянуто. — Может, я и впрямь от Бога такой дар имею.

Гаврила покачал головой. “Хмф” его снова прозвучал сердито.

— Не юли, — осадил своим басом твердым. — Я не глупее барина, хоть и неученый. Господские чертежи в руках держал, когда для них железо ковал. И вижу, что ты не простая прачка. Может, беглая чья? От господ своих сбежала да у нас схоронилась?

Я опешила от такого предположения. Беглая? Гаврила думает, что я беглая крепостная от каких-то других господ?

— Да ты что?! — воскликнула я. — Какая еще беглая? Тут вся деревня знает, что я Дарена, дочь Никитки, что всю жизнь на барина стирала!

— А до горячки-то какая была, когда супружник твой жив был? — прищурился Гаврила. — Вот я и думаю... Какие б чудачества ты ни выкидывала, а разумом, уж прости, не блистала. Я ж тебя даже не узнал сперва, когда ты ко мне в первый раз в кузню заявилась. Держалась-то вовсе иначе, чем прежде, пусть бы и видел я тебя не часто. А теперь вдруг и машины выдумываешь, и чертежи рисуешь, и речь у тебя местами не по-нашему выходит.

Я прикусила губу. Ах, какая же я дура! Надо было тише себя вести! Но нет, решила выпендриться...

— Сам говоришь, что все до горячки. Уж сколько я всем говорила, что опосля последнего купания в речки, точно по новому голова заработала.

— Опять юлишь.

— Ой, ну тебя, — чуть раздраженно фыркнула я, хотя у самой поджилки все стянуло. — Что, теперь все это барину расскажешь?

Гаврила задумчиво поскреб бороду.

— А что рассказывать-то? Догадки одни. Да и ладно бы ты для худого дела свои умения применяла. А так... может, и на пользу все выйдет.

Я немного расслабилась. Кажется, кузнец не собирался меня выдавать... во всяком случае, пока.

— Тут вот еще одна закавыка выходит, — продолжил он, когда мы снова двинулись по дороге. — Барину-то нашему сейчас нельзя оплошать. И с мельницей в том числе.

— Это почему?

— Слыхала про Шаховского? — Гаврила покосился на меня. — Ну, помещика соседнего?

Я покачала головой. Кажется, до горячки Дарена не особо интересовалась господскими делами.

— Шаховской — сосед наш, верст на десять отсюда. Богатый, что твой царь. Все норовит наши земли к своим прибрать.

— И что, может? — я удивилась. Разве так просто забрать чужое имение?

— Долги, — коротко ответил Гаврила. — У старого барина, батюшки Александра Николаевича, долги были. А молодой барин, вишь, только-только управлять начал. Денег больших покамест нет. А Шаховской, он хитрый. Все ходит, зубы заговаривает, а сам, видать, только и ждет, когда имение с молотка пойдет.

— Так вот почему мельницу нужно запустить, — протянула я. — Чтобы деньги приносила?

Гаврила кивнул.

— Мельница — дело прибыльное. Весь округ к нам хлеб молоть возил. А теперь вон, к Шаховскому ездят, за пятнадцать верст! И денежки ему за помол платят.

Я присвистнула, но тут же осеклась. Не по-бабьи это — свистеть-то. Но Гаврила вдруг остановился и как-то странно на меня посмотрел.