Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 75 – Александра Каплунова

Я смотрела ему вслед, пока высокая фигура не растворилась в сумерках. Потом медленно побрела к дому, размышляя о разговоре.

Так вот в чем дело! Он думает, что я могу быть подослана Шаховским, чтобы навредить барину. А я-то, глупая, уж размечталась, что он ко мне проникся уважением. Как же! Скорее, теперь он станет следить за каждым моим шагом, не доверяя ни единому слову.

И ведь как обидно — я действительно хотела помочь, сделать мельницу лучше прежней. А теперь что? Теперь каждое мое действие будет под подозрением.

Ну и пусть! Я ему докажу, что он ошибался. Мельницу мы восстановим, да еще как! И этот недоверчивый кузнец первый признает, что был неправ.

Утро выдалось на диво ясное и солнечное. Не в пример моему настроению. Я проснулась ни свет, ни заря, долго ворочалась, а после лежала, глядя в потолок. Все о вчерашнем размышляла.

Щеки снова начинало припекать, едва в голове эхом отзывались слова Гаврилы. Обвинения! И как он только решить мог, что я с этим неведомым мне Шаховским связана?! Ума не приложу. Надо ведь этакую историю придумать! Да Гавриле бы книжки детективные писать, там бы точно убийца был не садовник…

В конце концов поднялась я разбитая и сердитая. Принялась по хозяйству хлопотать, уборка-то завсегда успокаивает. Постаралась переключить мысли незваные. Сегодня ж еще выжималку надобно установить в прачечной, опробовать ее, наконец.

Я, признаться, волновалась. Одно дело — самой проверять или барину показывать, который в прогрессе кой-чего смыслит. Другое — людям все и сразу напоказ выставить. А уж тем более бабам, которые всю жизнь руками белье выкручивают. Еще и относятся ко мне не шибко с доверием.

С такими мыслями смурными я и собралась. Перекусила, вышла из дому. Утренняя роса еще на травке серебрилась. Солнышко вот лица моего коснулось, теплое. Точно по щеке погладило и нашептало чего ласковое. Выдохнула я ему в ответ. Воздух-то до чего здесь вкусный!

Даже остановилась ненадолго, на лес глядя. Лето было в разгаре, листва сочная, зеленая, в утренних лучах еще ярче кажется. Кукушка где-то в глубине леса счет ведет. Дятел постукивает. Стрекозы, кузнечики. А вон и белокрылая бабочка-капустница. И такая эта природа яркая, первозданная, умиротворенная, но при том деловитая! И пчелки трудятся, и жучок-червячок каждый по своему делу ползет. У каждого своя роль, свое дело и место.

Вот и у меня таковое имеется! И мне то лучше известно, как и что мне благо принесет!

С таким настроем решительным я по дороге и двинулась. Настроение мое немного выправилось.

Подходя к прачечной уж издалека увидала массивную Гаврилину фигуру. Он стоял у двери, рядом на телеге — наша выжималка, укрытая рогожкой. Вот ведь как мысли сходятся. Только подумала, что надобно сегодня испытать ее, а он тут как тут.

Заметив меня, он кивнул, но вчерашняя хмурость с лица его не сошла. Эх, видать, до сих пор меня в шаховских заговорах подозревает.

Ну и ладно, пусть себе. Дело покажет, кто я такая.

— Доброе утро, — поздоровалась я, как ни в чем не бывало.

— Доброе, — коротко отозвался кузнец. — Семен Терентьевич передал повеление от барина — с машиной закончить. Чтоб к понедельнику о мельнице больше думать.

И в глаза смотрит. Хоть не отворачивается.

— А чего стоишь? Матрены Кузьминичны нет еще? — уточнила, заприметив, что дверь в прачечную заперта.