Книга В пирогах Счастье, страница 89 – Александра Каплунова

Из темноты на свет шагнул мужчина. Рубаха латанная вся на нем была невесть какого цвета. Штаны с обвисшими коленями едва срам прикрывали, и похоже норовили сползти. Мужик их подтянул, заодно почесал волосатое пузо.

— Это еще кто такие? – скривился весь, нас оглядел, словно мы только из нужника вылезли. Хотя тут бы наоборот… нам бы кривиться от такого зрелища. Волосы у него такие сальные были, до плеч длинной, что мне аж почесаться захотелось.

— Да спрашивают, где мельница Грегорова, – бойко отозвалась девчушка, а сама шажок в сторону сделала. И не понравилось мне, как она растояние между мужчиной и стеной оглядела. Будто прицеливалась, успеет ли шмыгнуть.

— Че? – он, кажется, совсем не понимал, что ему отвечают.

— За городом которая, – фыркнула и все ж шмыгнула в глубь дома.

— Какая к хренам мельница, ну-ка сюда иди, прохвостка!

— Нам и правда нужно было узнать! – поспешила я его внимание переключить. Тон мужика, а похоже он и был отцом и Боди, и этой девчушки, мне не понравился.

— Ну вот и валите отсель, – обхаял и дверью перед нами хлопнул. Я едва отскочить успела. Вилен меня за плечи придержал, чтоб не свалилась.

— Мельница, значит… – протянул тот задумчиво.

— Думаешь, он там?

— Вот и узнаем.

Мельница стояла на отшибе, за городской стеной и огородами, что тянулись тут рядами. Многие, кто на окраине жил, свои участочки заимел, чтобы там выращивать всякое. Кто-то и времянки ставил там, но жить в них не разрешалось, уже не городская черта. Случись чего, все должны внутри стены быть. Вот зелень выращивать – пожалуйста…

Потому сейчас тут было тихо и пустынно, а мы с Виленом пробирались точно какие-то воришки. Я даже головой своим мыслям покачала. Не хватало еще, чтоб по нам солью стрелять начали, решив, что мы на чужую редиску позарились. Хорошо, что ружей в этом мире нет.

Идти пришлось до устья пересохшей речки. Там один только ручеек остался. Сама-то река с другой стороны города теперь пролегала… Мельница же притулилась прямо у кромки леса. В темноте она казалась еще выше и страшнее – огромная, черная, скрипучая, с крыльями, что едва шевелились от ночного ветра.

Мы с Виленом пробирались по мокрой траве, фонарь бросал длинные тени, и каждый шаг отзывался тревогой в груди – что, если не тут? Или, хуже, что если тут, но не один? Что вообще могло в голову ребенку взбрести?

Вилен первым заметил слабый огонек в окне пристройки. Мы подошли ближе, стараясь не шуметь, и услышали внутри тихий шорох. Кто-то ходил туда-сюда.

Когда мы заглянули внутрь, Боди тут же к нам оборотился, сжав в руке старый ножик. Лицо его выглядело напряженным, губы поджаты упрямо. Смотрит на нас волчонком, будто мы ему враги какие.

— Я с вами не пойду, – сказал твердо, а сам попятился. Только уходить тут было некуда.

Я подняла руки, чтобы не пугать его, и шагнула ближе, хотя сердце колотилось чуть не в горле. Что же в голове у этого ребенка, когда он вот так на нас реагирует?

— Боди, никто тебя за шкирку тащить не собирается. Мы ведь просто волнуемся. Ну, ты чего в самом деле… Это ведь я, Нина, а не чудище какое.

Я с надеждой и теплотой на него смотрела. Ну не мог он вот так в одночасье перемениться и озлобиться. Что-то здесь не то явно.

— Убери нож, Боди, здесь тебе врагов нет, – строго произнес Вилен, а сам на ящик у двери присел.