Книга В пирогах Счастье, страница 91 – Александра Каплунова

— Любовь? – с сомнением переспросил он. Поморщился еще так странно.

— Да. И сострадание. Эмпатия. Забота… Да много чего еще, что тебе предстоит узнать.

Он продолжал глядеть на меня недоверчиво… Но я видела в этих детских глазах и кое-что еще… Надежду.

Вилен присел рядом, оперся локтями на колени, глядел прямо перед собой.

— И сестру твою тоже не дадим в обиду. Даже если будет трудно – все равно найдем способ. Не бросим ее, слышишь? – В этот момент я была как никогда благодарна Вилену, который вдруг подступился к мальчонке с другой стороны.

Я тоже подтвердила:

— Вилен верно говорит. И сестренку заберем.

Боди все еще не верил. Колебался. Но надежда уже коснулась его – такая робкая, что ее можно было бы и не заметить. Он впервые по-настоящему посмотрел мне в глаза. Не как на чужого взрослого, а как на того, кому хочется верить. И в этом взгляде было столько неуверенности, что я едва сдержала слезы. Опять.

— Правда?.. – прошептал он.

— Правда, – подтвердила я твердо, хотя внутри сама дрожала от неизвестности. Как мы это провернем? Как убедить Кровера, как обойти родителей? Как добиться права забрать двоих детей, когда законы здесь такие туманные и зачастую не на стороне сирот? Но сейчас был важен только этот миг: чтобы Боди поверил, что он не один.

Мы оба обняли его. Он сначала напрягся, будто ожидал подвоха, но потом вдруг обмяк, уткнулся мне в плечо и наконец заплакал. По-настоящему, с тихими всхлипами, которых почти и неслышно было. Я гладила его по голове, давала выплакаться, не подгоняла. Пусть хоть раз в жизни ему дадут выговориться и выплакаться без страха.

* * *

Дорога обратно казалась короче, чем в ту сторону. Мы шли втроем по мокрой ночной траве, Боди между нами, молчаливый и какой-то слишком сосредоточенный. Я пыталась разговорить его, спрашивала, что бы он хотел на ужин, не холодно ли и о других пустяках, лишь бы он не замыкался. Он отвечал невпопад – то кивком, то коротким «не знаю», то вообще молчал.

Вилен шел рядом, время от времени бросал на нас взгляд, но молчал. Кажется, и для него все это странно было. Да для всех нас это было необычным чувством.

Но я знала наверняка, что мы делаем все верно.

Когда вернулись в таверну, там уже было тихо.

Мы с Виленом отвели Боди на второй этаж, в его новую комнату. Дверь была приоткрыта – внутри пахло свежей стружкой, на кровати лежал аккуратно сложенный плед, на подоконнике стояли фигурки животных, которых я принесла еще утром, а у окна – столик, где можно было писать, рисовать или просто смотреть на улицу.

Боди остановился на пороге, будто не верил, что это для него.

— Это теперь твоя комната, – я мягко подтолкнула его, чтобы он наконец переступил порог. – Хочешь – можешь тут хозяйничать, переставлять что угодно. Только если мебель как иначе захочешь расставить, позови Вилена или мальчишек попроси… Тяжелая она.

— Для сестры твоей тоже кровать закажем, – подхватил Вилен.

Боди робко шагнул внутрь, коснулся полки, пощупал подушку. Я смотрела на него и видела, как у него внутри борются два чувства: огромное желание поверить и страшная боязнь, что все это – обман, что завтра его отправят обратно или, хуже того – его родители вдруг все узнают.

— А вы… точно не передумаете? Не прогоните? – спросил он и замер, будто готовый к бегству.