Книга Ненужная жена ледяного генерала, страница 37 – Юлий Люцифер

Пуговица, монета, лента, гвоздь — маленькие вещи людей, которых прежняя Лиора помогла вернуть. Я вдруг почувствовала к ней такую острую жалость и уважение, что в горле стало тесно.Она не была слабой.Не была пустой.Не была бесполезной.Она просто слишком долго жила среди тех, кто называл ее силу тишиной.— Лиора, — сказал Сайрен.Я подняла глаза.— Что?Он будто хотел приказать. Я увидела, как привычная фраза почти сложилась у него на губах: “Вернись в покои”, “Не трогай больше”, “Оставь это мне”.Но он остановился.Молчал несколько секунд.Потом сказал:— Пожалуйста, не ходи сегодня к Седьмой башне без меня.Слово “пожалуйста” прозвучало так странно, что Брант моргнул.Ортен кашлянул в кулак.Я же просто смотрела на Сайрена.— Это просьба?— Да.— Или приказ в красивой одежде?Он чуть склонил голову.— Просьба.— Почему?— Потому что башня связана с этой клятвой. Потому что кто-то ломал договор через мою власть. Потому что если ты войдешь туда одна и не выйдешь, я…Он замолчал.Не договорил.— Вы что?Сайрен отвел взгляд к арке.— Я не хочу снова узнать о последствиях слишком поздно.Ответ был не нежным.Не романтичным.Даже не извиняющимся.Но в нем была правда, и от нее стало тише.Я могла бы ударить по ней. Сказать, что поздно не хотеть. Что он уже узнал слишком поздно о прежней Лиоре, о клятве, об источнике, о дворе, о моем имени.Но почему-то не сказала.— Я не обещаю, что буду ждать вашего разрешения, — ответила я.Он снова посмотрел на меня.— Я не прошу ждать разрешения. Я прошу не идти одной.Вот как.Маленькая разница.Для него, возможно, огромная.— Хорошо, — сказала я. — Если башня позовет — я сообщу вам.— Спасибо.Еще одно невозможное слово.Ортен тихо пробормотал:— Записать бы. Исторический день для северной грамматики.— Я слышу, — сказал Сайрен.— Я на это и рассчитывал.Мы покинули Возвратный двор через ту же арку, которая теперь уже не притворялась стеной. Слуги в прачечном ходе смотрели на нас широко раскрытыми глазами. Один из них перекрестил пальцами воздух. Женщина с мокрой простыней шепнула кому-то:— Двор вернулся.Вернулся.Слово пошло по прачечному ходу быстрее нас.К тому времени, как мы дошли до центральной галереи, о Возвратном дворе уже знали несколько слуг, два офицера и, вероятно, половина стен. А стены Карн-Эйда, как выяснилось, были хуже сплетниц: забывали важное, зато опасное разносили с удовольствием.У малого зала нас встретила Сена.Она была бледна.— Госпожа Невант. Генерал.— Что случилось? — спросила я.Сена поклонилась Сайрену, но смотрела на меня.— Веста Роннель собирает женщин крепости в нижнем теплом зале. Говорит, что после возвращения двора нужно защитить детей от… от непредсказуемых откликов старых клятв.Сайрен резко повернулся.— Кто разрешил?— Лорд Хайр объявил это лекарским собранием.Ортен тихо произнес:— Быстрее, чем я ожидал.— Что она делает? — спросила я.Сена сглотнула.— Раздает именные ленты с печатью Роннель. Говорит, они помогут крепости не забыть детей.Вот оно.Не через совет. Не через источник. Через матерей.Веста была умна.После страха за детей она предлагала защиту. Простую, видимую, понятную: лента с печатью.

Мать не будет спрашивать полную формулу, срок действия и право снятия, если ей скажут, что это поможет ребенку не исчезнуть из памяти крепости.— Идем, — сказала я.Сайрен уже шел.На этот раз он не сказал мне вернуться в покои.Нижний теплый зал был полон.Женщины стояли у лавок, держали детей за руки, прижимали младших к себе. Некоторые солдаты тоже пришли — те, у кого были семьи в крепости. На столе перед Вестой лежали узкие белые ленты, каждая с маленьким голубым знаком. Рядом — чаши с отваром. Веста говорила мягко, спокойно, так, чтобы даже самые испуганные чувствовали: вот человек, который знает, что делать.— Печать не забирает имя, — говорила она. — Она лишь закрепляет его в защитном круге, пока старые узлы нестабильны. Ваши дети будут видимы для крепости. Двери будут узнавать их. Комнаты не закроются перед ними.У одной женщины на глазах были слезы.— Это точно поможет?— Я не стала бы предлагать вам то, в чем не уверена.Ложь.Или хуже — правда, обрезанная до удобной формы.Мы вошли.Зал стих.Веста повернулась.— Генерал. Госпожа Невант. Как хорошо, что вы пришли.Сайрен посмотрел на ленты.— Кто разрешил раздавать печати?— Лорд Хайр одобрил временные защитные меры для детей.— Я запретил устанавливать печати Роннель без полной формулы.— Устанавливать на источник, — мягко поправила Веста. — Эти ленты — личная защита. Добровольная.Она взяла одну ленту и протянула женщине с девочкой.— Никто никого не принуждает.Вот именно.Добровольно. В страхе. Под красивыми словами.Я шагнула вперед.— Не берите.Женщины разом повернулись ко мне.Веста опустила руку.— Лиора, не пугайте людей.— Их уже напугали.— Да. Провалами памяти, исчезновением детей из комнат, старым двором, который внезапно вернулся. Я предлагаю способ дать им время.— Вы предлагаете впустить ваш род в имена детей.В зале прошел шепот.Веста вздохнула.— Это неверно.— Тогда покажите формулу.— Женщины здесь не за формулами. Они за защитой.— Потому и нельзя давать им то, чего они не могут проверить.Одна мать с мальчиком на руках спросила:— Госпожа, а если без ленты крепость забудет моего сына?Вопрос ударил сильнее любого обвинения.Я повернулась к ней.— Как его зовут?— Нал. Нал Доррен.Мальчик спрятался в ее платок.— Возьмите обычную ткань, — сказала я. — Напишите его имя своей рукой. Или вышейте. Дайте ему вещь, которую он сам выберет. Пусть в имени будет ваша память, а не чужая печать.Веста покачала головой:— Теплые привязки не успеют заменить защитную формулу.— Зато они не впишут детей в закрытую ронновую связку.Ее глаза стали холодными.— Вы употребляете слова, которые не понимаете.— Понимаю достаточно. Ронновая печать заменяет живое согласие повторяемым приказом.Теперь зал зашумел сильнее.Сайрен посмотрел на меня. Я видела: он тоже услышал это определение впервые. Но не перебил.Веста медленно положила ленту на стол.— Смотритель Вейш просвещает вас слишком избирательно.Ортен, стоявший у двери, поднял трость.— Я стараюсь, но ученица способная.