Книга Ненужная жена ледяного генерала, страница 55 – Юлий Люцифер

Она дала системе печати, оправдание, мягкий вход в семьи и детские имена. Но Лаувен шел дальше. Для него даже ее “управляемая защита” была недостаточно чистой, пока в ней оставались живые люди со своими связями.Я повернулась к Весте.— Вот ваш порядок.Она встретила мой взгляд.Не ответила.И это молчание было первым честным словом, которое она сказала за все время.Лед поднялся от пола тонкими стенками, разделяя зал на сектора. Советников отрезало от слуг. Офицеров — от матерей. Детей — от дверей. Не случайно. Система делила людей по функциям, как в военной схеме: командование, обслуга, уязвимые, помехи.— Все ко мне! — крикнула я.Несколько женщин с детьми бросились вперед, но ледяная линия вспыхнула между нами.Один мальчик упал. Его мать попыталась перешагнуть через лед, но тот вырос выше колена.— Нельзя! — крикнул Брант и схватил ее за плечи.— Там мой сын!Мальчик плакал, сидя по другую сторону ледяной перегородки. Маленький, рыжий. Нал.Он помнил имя. Я видела, как лента на его запястье светится слабым теплым огоньком.И лед тянулся к ней.— Нал! — крикнула я.Он поднял голову.— Камень! Свистни!Мальчик всхлипнул, сунул руку за ворот рубахи, достал свой камешек с дырочкой и дунул.Тонкий писк прорезал зал.Крепость дрогнула.Не сильно. Но теплая нить отозвалась. От Нала к его матери, от матери к ленте, от ленты ко мне, от меня — к стене за спиной, где подо льдом все еще билось старое имя дома.Ледяная перегородка между мальчиком и матерью пошла трещиной.— Еще! — крикнула я.Нал дунул снова.Мать звала его по имени, не переставая:— Нал Доррен! Нал, мой мальчик, сюда!Трещина расширилась.Брант ударил по ней плечом. Лед не разбился, но подался. Мать протиснулась через узкий проход и схватила сына.Один.Только один.А зал уже делился дальше.Сайрен повернулся ко мне:— Что нужно?Крики, лед, Лаувен, гаснущий очаг — все слилось в один горячий, страшный миг.— Имена держат проходы. Нужно, чтобы люди называли друг друга. Не титулы. Не должности. Имена. Кто с кем связан.Сайрен не стал уточнять.Он повернулся к залу и крикнул так, что даже ледяные стены дрогнули:— Называть имена! Каждый — имя того, кого держит рядом! Матери — детей! Солдаты — своих рядовых! Слуги — свои комнаты, свои очаги! Не молчать!Лаувен усмехнулся:— Поздно.— Брант! — крикнул Сайрен.— Здесь, генерал!— Кто рядом?Брант на секунду растерялся, потом понял:— Сена! Гранн! Мартей! Луша! Госпожа Невант!Сена подхватила:— Илвен! Нал! Эльна! Риван! Сола! Гранн, старый упрямец, не смей молчать!Гранн, стоявший у колонны, прохрипел:— Я молчу только когда сплю! Сола! Дед Гранн! Очаг нижнего зала! Печь у третьей кухни! Мальчишка Мартей, который стянул мои гвозди!Мартей закричал:— Я не стянул, я чинил!Кто-то истерически рассмеялся.И смех тоже стал нитью.Зал начал отвечать.Сначала хаотично, срываясь, сквозь страх. Потом сильнее.— Тори!— Мела!— Дайна!— Риван!— Сотник Ирв!— Моя сестра Луша!— Мама Сола!— Прачечная Мира!— Дед Гранн!— Илвен Сайр!— Сена!— Брант!Имена били по ледяному порядку, как теплый дождь по тонкому насту. Не разрушали его полностью, но мешали стать гладким.

Каждая живая связь делала систему менее безупречной.Лаувен поднял руку.Печать на его запястье вспыхнула ярче.— Подавить неучтенные привязки.Ледяной свет ударил от пола вверх.Люди застонали. Несколько голосов оборвались. На лентах детей выступил иней.Я шагнула вперед, но Сайрен схватил меня за руку.— Не одна.Я хотела вырваться.Он не держал силой, только удержал на мгновение взглядом.— Ты сказала спрашивать. Я спрашиваю: что с тобой будет, если ты возьмешь все имена сейчас?Правильный вопрос.Ненавистно правильный.Я знала ответ.Слишком много. После нижнего зала, после Илвена, после потерянного смеха. Если я сейчас приму на себя весь зал, крепость вытянет не одно воспоминание, а кусок меня целиком. Возможно, я верну людей. И забуду, зачем сама хотела остаться собой.— Плохо, — сказала я.— Тогда не так.— А как?Он посмотрел на ледяную стену между нами и Лаувеном.— Я держу его протокол. Ты держишь имена. Не бери мой лед на себя.— Ваша печать не слушает.— Печать — нет.Он снял с запястья черную ткань, которой закрывал знак, и туго обмотал ладонь. Потом сжал кулак так, что костяшки побелели.— Значит, без печати.Ортен крикнул с другого конца зала:— Генерал, если вы войдете в протокол без печати, лед ударит по крови!— Знаю.— Разумеется, знаете. Зачем слушать умных людей.Сайрен не улыбнулся.Он посмотрел на меня.— Лиора. Вместе.В этом слове не было ни брачного обещания, ни нежности, ни права на меня.Только предложение разделить удар.Я кивнула.Мы стали спина к спине.Он поднял руки к ледяным линиям пола, не касаясь печати. Я положила ладонь на брачную пластину и закрыла глаза.— Называйте имена! — крикнула я. — Не мне! Друг другу!Голоса поднялись снова.Сайрен шагнул в ледяной протокол.Пол под ним вспыхнул синим. Лед ударил вверх, обвил его сапоги, поднялся к коленям. Он застонал, но не отступил.— Сайрен! — вырвалось у меня.— Держи имена!Я стиснула зубы.Нал. Луша. Мартей. Илвен. Сена. Брант. Гранн. Сола. Риван. Мела. Тори. Эльна. Мира.Не забирать.Не присваивать.Только открыть между ними двери.Я представляла не сеть, где все нити сходятся ко мне, а круг. Люди называли друг друга, и каждое имя возвращалось не через мое сердце, а через сердце того, кто его произнес. Мать держала ребенка. Слуга — свою кухню. Солдат — своего товарища. Старик — свой очаг. Я была не сосудом.Я была дверью.И дверь не обязана пить всех, кто проходит.Теплый узел развернулся иначе.Не внутрь.Наружу.По залу пошли золотистые линии. Тонкие, неровные, живые. Они не ломали ледяной протокол. Они мешали ему считать зал пустым. Лед пытался разделить людей по функциям, а имена связывали их по памяти.Сайрен тем временем шел к Лаувену.Шаг.Еще шаг.Лед поднимался по его ногам. На лице выступила испарина, хотя вокруг был мороз. Военная печать на запястье была темной, но по его рукам шли синие трещины. Он шел не как маг, а как человек, который добровольно вошел в собственную систему, чтобы вырвать из нее чужую руку.Лаувен впервые перестал улыбаться.— Остановись, — сказал он. — Ты разрушишь внутренний расчет.— Хорошо.— Крепость станет уязвимой.— Она уже стала мертвой в твоих руках.— Ты выбираешь женщину против севера?