Книга Ненужная жена ледяного генерала, страница 61 – Юлий Люцифер

Сена. Гранн. Сола. Мира. Брант. Эрная Вальт. Мирса Сайн. Ольда Рейнт. Савина Керн.Лиора Невант.Сайрен Вольт-Рейн.Между нашими именами появилась не брачная линия, не знак власти, не цепь.Дверь.Распахнутая.Я почувствовала, как теплый узел отпустил часть напряжения. Не исчез, не стал легче полностью, но перестал тянуть из меня все в одиночку. Теперь нити держали многие. Люди сами называли себя. Прежние держательницы стали опорой. Сайрен разделил ключ.Я не спасла крепость одна.И именно это спасло меня.Сайрен вдруг качнулся.Я успела подхватить его под локоть.— Теперь кто едва стоит?Он выдохнул что-то похожее на смех.— Справедливое замечание.— Живы?— Да.— Злы?— Очень.— Значит, живы.Ортен подошел к источнику, опираясь на трость и морщась.— Если вы оба закончили обмениваться военными любезностями, предлагаю вернуться наверх до того, как совет решит, что вы погибли, и начнет делить власть над руинами.— Лаувен? — спросила я.Сайрен выпрямился.— В зале.— Его печать?— Если сердце приняло отмену, его резервная власть мертва.— Но он сам нет.— Нет, — сказал Сайрен. — И это хорошо. Он ответит не смертью, а правдой.Ортен одобрительно поднял бровь.— Растете, генерал.Сайрен устало посмотрел на него.— Не начинай.— Уже почти горжусь.— Ортен.— Молчу. Но письменно зафиксирую.Мы поднялись обратно не бегом.И это было странно.Крепость еще дрожала после протокола, но коридоры уже возвращали себе прежнюю неправильность: повороты, теплые пятна у очагов, следы ладоней, детские царапины на деревянных косяках. Служанки у кухни плакали и смеялись, пересчитывая котлы. Эран Сольт стоял у перехода и повторял имя Лиссы, будто молитву. В нижнем зале дети показывали друг другу ленты, проверяя, все ли буквы на месте.Когда мы вошли в большой очаговый зал, все повернулись.Ледяные перегородки исчезли. На полу остались мокрые трещины. Большой очаг горел странным двойным пламенем: внизу синим, у краев золотым. Знак дома над ним очистился от инея.Лаувен стоял на коленях у стола, удерживаемый Брантом и двумя офицерами. Его лицо было серым, но взгляд оставался твердым.Веста сидела у колонны под охраной. На ее платье были следы льда, на руках — кровь от сорванных синих стежков детских лент. Она посмотрела на меня.Ничего не сказала.Хайр стоял у стены, будто за эти часы постарел на десять лет.Сайрен вышел в центр зала.Все стихли.Он был бледен, на руке кровь, мундир поврежден льдом, но голос прозвучал ровно:— Полный протокол оледенения остановлен. Сердце крепости перешло в разделенный режим.Шепот.Страх.Изумление.Сайрен поднял ключ.Теперь он был не синим и не золотым. На темном металле светились две линии.— Отныне нижнее сердце Карн-Эйда не подчиняется единолично главе крепости. Все решения, касающиеся живой памяти, внутренних имен, источника, Возвратного двора, Седьмой башни и детских привязок, принимаются только с участием Лиоры Невант, держательницы возвращения и равнодержательницы Карн-Эйда.Зал не сразу понял.Потом понял.Хайр открыл рот:— Генерал, это невозможно…— Уже сделано, — сказал Сайрен.— Совет не утверждал…— Совет утвердил достаточно лжи.Хайр замолчал.Сайрен повернулся к людям.Не к совету. Не к офицерам. Ко всем.— Сегодня я признаю перед крепостью: мой брачный договор был поврежден.

Имя Лиоры Невант пытались снять с ворот незаконно. Ее дар называли бесполезным, хотя на нем держались возвращенные люди, источник, Возвратный двор и часть моих побед. Я поверил подложным заключениям, позволил унизить ее перед гарнизоном и едва не отдал Карн-Эйд тем, кто хотел сделать из него крепость без людей.Слова падали в зал тяжелее камней.Я стояла рядом, но не за его плечом.И не перед ним.Рядом.Он повернул голову ко мне.На мгновение — только ко мне.Потом снова к залу.— Это моя вина. Не ошибка совета, не путаница старых формул, не нестабильность теплого узла. Моя вина как мужа, главы крепости и генерала.В зале кто-то тихо вскрикнул.Не от страха.От невозможности услышанного.Ледяной генерал публично признал вину.Не смягчил. Не спрятал за формулировкой.Назвал.Лаувен усмехнулся сквозь кровь на губе:— Ты уничтожаешь себя.Сайрен посмотрел на него.— Нет. Я наконец перестаю держаться за твою версию меня.Он повернулся к Бранту.— Маркграфа Эйма Лаувена лишить доступа к военным печатям, снять со всех должностей и заключить в северную башню долга до полного рубежного суда. Без права письменных распоряжений, без печатей, без посетителей, кроме смотрителя договоров и назначенной стражи.— Да, генерал, — сказал Брант с таким удовольствием, что даже не пытался скрыть.— Лорда Хайра отстранить от ведения брачных и внутренних формул до проверки всех решений, связанных с держательницами возвращения.Хайр побледнел.— Генерал!— Молчать.Он замолчал.Сайрен посмотрел на Весту.Вот тут зал снова затаил дыхание.Веста поднялась сама. Медленно. Держалась прямо, хотя выглядела истощенной.— Госпожа Роннель, — сказал Сайрен. — Вы будете отстранены от лекарского круга Карн-Эйда, лишены доступа к детским именам, источнику, Седьмой башне и внутренним печатям. До суда рода Роннель вы останетесь под надзором в гостевом крыле.Она посмотрела не на него.На меня.— Вы думаете, победили.Я ответила:— Нет. Мы просто не дали вам решить за всех.Веста усмехнулась краем губ.— Это труднее, чем кажется.— Знаю.И впервые между нами не было чистой ненависти.Она сделала страшное. Непростительное. Но теперь я видела всю боль, из которой вырос ее лед. Это не оправдывало. Но не давало превратить ее в удобную злодейку, которую можно забыть после наказания.— Детские ленты, — сказала она тихо.Сайрен нахмурился.— Что?— Синие стежки. Не все могли снять. Проверьте края. Если останется хоть один, через три дня он снова начнет тянуть имя к ронновой связке.Зал замер.Брант выругался.Ортен уже писал.Я посмотрела на Весту.— Почему говорите?Она отвела взгляд.— Потому что дети — не расход.Сказала почти беззвучно.И села обратно.Сайрен отдал приказ проверить все ленты немедленно.Только после этого люди начали двигаться.Не расходиться. Нет. Они будто просыпались: кто-то плакал, кто-то обнимал детей, кто-то повторял имена, кто-то смотрел на меня и Сайрена так, словно не понимал, какой теперь мир в этой крепости.Риван первым подбежал ко мне.— Госпожа!Его мать попыталась остановить, но он уже был рядом.— Моя лента светится!Он показал запястье. Имя было целым.Риван Сорр.— Хорошо, — сказала я.— Вы теперь правда госпожа крепости?