Книга Ненужная жена ледяного генерала, страница 63 – Юлий Люцифер

Глава 20. Новый договор

Утро после оледенения не принесло покоя.Оно принесло работу.Карн-Эйд проснулся не крепостью победителей, а домом, который всю ночь тушил пожар и теперь при дневном свете увидел, сколько стен закопчено. По коридорам ходили писари с досками, стражники с новыми приказами, служанки с корзинами детских лент, солдаты с мокрыми плащами, матери с детьми, которые все еще проверяли имена на запястьях. У каждого очага лежали листы: кто к нему возвращается, кто топит, кто чинит, кто приходит погреться после караула. Гранн объявил себя главным проверяющим печей и ругался так громко, что в третьем кухонном крыле от его голоса, кажется, таял иней.Сайрен сдержал слово.Ни одно решение по живой памяти крепости больше не проходило только через военный приказ. В каждом коридоре рядом с ледяными метками появились теплые списки: имена, связи, комнаты, очаги, детские вещи, места ожидания, старые двери, которые еще надо было найти. Ортен ворчал, что теперь архив утонет в бумаге, но глаза у него при этом были довольные.Я спала всего два часа.И проснулась не от кошмара, а от звука воды.Источник под крепостью тек. Тихо, неровно, будто учился заново. Его дыхание поднималось через камень, касалось стен, проходило по полу слабым теплом. Не исцеление. Не чудо, после которого все сразу становится правильно.Начало.На столе лежал мой лист.“Я помню окно. Был теплый вечер. На столе стояла чашка. В соседней комнате кто-то смеялся. Этот смех был мне дорог. Я не помню, чей он. Но он был”.Я перечитала его трижды.Смех не вернулся.Но теперь пустота вокруг него уже не казалась бездонной. Она была болью, у которой есть край. А значит, ее можно было не отдать дальше.Сена принесла завтрак и сразу же поставила рядом маленькую тарелку с ягодами.— Это от Илвена, госпожа. Он сказал, что вы должны есть сладкое, потому что возвращали его имя.— Он сам так сказал?— Почти. Старая нянька добавила грамматику.Я улыбнулась.— Передайте, что я благодарю обоих.Сена помолчала, потом осторожно сказала:— Сегодня суд?— Сегодня первое слушание. Полного суда быстро не будет.— А маркграфа правда лишат власти?— Если документы подтвердят все, что мы нашли.— Они подтвердят?— Ортен не даст им не подтвердить.Сена впервые за все дни улыбнулась открыто.— Тогда подтвердят.Слушание Лаувена проходило не в малом зале, где совет привык прятать решения за тяжелыми дверями, а в большом очаговом зале. Так распорядился Сайрен. Так поддержала я. Так письменно настоял Ортен, добавив, что если ложь десятилетиями работала публичным законом, то и первые шаги правды должны быть слышны тем, кого эта ложь касалась.Лаувена привели без знаков власти.С его мундира сняли печати, с запястья — резервную связку. Он не выглядел сломленным. Даже в простом темном камзоле, под стражей, без права коснуться военных формул, он держался так, будто зал все еще принадлежал ему.Хайр сидел отдельно, под надзором двух писарей и стражника. За ночь он постарел еще сильнее. Вчерашняя сухая надменность сменилась осторожным страхом: человек впервые понял, что формулировки, которыми он прикрывал чужие решения, теперь будут читать против него.Весту привели последней.Она шла ровно. На руках — тонкие повязки после сорванных синих стежков с детских лент.