Книга Ненужная жена ледяного генерала, страница 9 – Юлий Люцифер

Он проступал в голове, как проступает на бумаге старый текст, если поднести его к пламени.Знак возвращения был похож на распахнутую дверь.Знак имени — на тонкую вертикальную черту внутри круга.Знак дома — на ладонь под крышей.Седьмая башня.Какая из них седьмая?В записке не было объяснений. Может, прежняя Лиора знала, а я должна была унаследовать знание вместе с телом. Только тело делилось неохотно: боль, обрывки, шепот стен — пожалуйста, а полезные сведения приходилось вытаскивать по капле.На очередном повороте иней закончился.Я остановилась.Передо мной были три арки.Левая вела к лестнице вверх. Правая — в узкий коридор, где горел одинокий синий огонь. Средняя была закрыта решеткой из черного металла. На решетке висела печать в форме снежинки, слишком правильной, слишком новой для этих старых стен.Не идти туда, подсказал здравый смысл.Конечно, именно туда мне и нужно.Я коснулась печати.Холод ударил в пальцы так резко, что я отдернула руку. На коже остался белый след.— Трогать чужие запреты опасно, госпожа Невант.Голос прозвучал сзади.Я обернулась.У стены, в тени между двумя голубыми факелами, стоял мужчина лет сорока с небольшим. Худощавый, высокий, в темном сюртуке старого покроя. Светлые волосы у висков уже тронула седина. В руке он держал черную трость с серебряным набалдашником, и на эту трость опирался не как больной человек, а как тот, кто привык, что его недооценивают.Лицо узкое, внимательные глаза, губы с легкой насмешливой складкой.Я сразу поняла, кто это.Ортен Вейш.Не из памяти даже. Из того самого слабого доверия, которое отозвалось в теле, когда в малом зале я подумала о нем.— А подчиняться чужим запретам всегда безопасно? — спросила я.Мужчина чуть склонил голову.— Не всегда. Но обычно дольше живешь.— Вы меня искали?— Нет.— Тогда почему вы здесь?— Мой кабинет через два поворота отсюда. А вы крадетесь по старому архивному крылу в ночной накидке и с лицом женщины, которая либо нашла плохую тайну, либо собирается ее найти.— И вы решили понаблюдать?— Сначала. Потом вы попытались сунуть пальцы в печать Роннелей, и мне стало жаль ваших пальцев.Я посмотрела на решетку.— Это печать Весты?— Рода Роннель. Но госпожа Веста наверняка сказала бы, что никакого отношения к ней не имеет, кроме заботы о безопасности крепости.— Вы ей не верите.Ортен Вейш сделал шаг вперед. Трость тихо стукнула о камень.— Я много кому не верю. Это экономит время.— Мне тоже?— Вам особенно.Честно.Почти приятно.— Тогда почему разговариваете?— Потому что сегодня утром крепость назвала вас госпожой северных ворот, а старый дом редко ошибается так эффектно.Я всмотрелась в его лицо.— Вы были на площади?— Я был там, где меня не должны были видеть.— Удобная привычка.— Профессиональная. Я смотритель северных договоров, госпожа Невант. Моя работа — знать, что люди обещали до того, как начали уверять, будто ничего такого не говорили.Это уже было интересно.— Тогда вы знаете, что значит “держательница возвращения”.Он молчал слишком долго.— Знаю, что это звание не использовалось больше ста лет.— Почему?— Потому что последние сто лет совет делал вид, что оно никогда не существовало.По спине прошел холод.Уже не от крепости.— Значит, меня утром не просто сняли с ворот.

Меня пытались снять с должности, о которой мне никто не сказал.Ортен усмехнулся без веселья.— Должность — слово слишком официальное. Скорее обязанность, право и приговор, связанные в один узел. В старых крепостях жена ледяного генерала не была украшением. Она держала возвращение.— Что это значит?— Если коротко: пока генерал защищает границу от врага, держательница возвращения не дает крепости забыть, ради кого существует защита.— А если крепость забывает?Ортен посмотрел на черную решетку.— Тогда она становится очень хорошей крепостью. И очень плохим домом.Я вспомнила солдата, который забыл имя матери. Служанку, потерявшую дорогу на кухню. Женщину у стены.— Это уже происходит.— Да.Сказано без удивления.— Вы знали?— Подозревал. Знать и доказать — разные удовольствия. Первое делает человека тревожным. Второе часто делает его мертвым.— Вы всегда так успокаиваете?— Обычно я хуже.Мне почти захотелось улыбнуться. Почти.— Мне нужно попасть в Седьмую башню.Ортен перестал улыбаться.— Нет.— Это был не вопрос.— Мой ответ тоже.— Почему?— Потому что Седьмая башня молчит уже двенадцать лет. Потому что после реформы печатей туда не входят без разрешения генерала и двух членов совета. Потому что на подходах стоят родовые запреты. И потому что вы, при всем уважении к сегодняшнему чуду у ворот, не знаете даже, где она находится.— Значит, покажете.— Вы плохо слышите слово “нет”?— Отлично слышу. Просто сегодня оно уже звучало слишком часто в мой адрес и редко было убедительным.Ортен прищурился.— Прежняя Лиора так бы не сказала.Вот снова.Прежняя Лиора.Слишком мягкая. Слишком тихая. Слишком удобная для всех, кто теперь удивлялся, почему я не опустила глаза.— Прежняя Лиора оставила мне записку, — сказала я.Это вырвалось почти само.Ортен замер.— Какую записку?Я пожалела в тот же миг. Но отступать было поздно.— С предупреждением. Не дать снять мое имя с Седьмой башни.Он больше не выглядел насмешливым.— Где она?— Записка?— Да.— В безопасном месте.— На вас, значит.Я промолчала.Ортен тихо выдохнул.— Не показывайте ее никому из совета. И Сайрену пока тоже.Имя генерала прозвучало у него без титула. Не фамильярно, но как у человека, который знал его достаточно давно, чтобы не прятаться за церемониями.— Почему?— Потому что генерал привык сначала хвататься за меч, потом понимать, что перед ним не враг, а последствие его же решений. В вопросах договоров это вредная последовательность.— Вы его не любите?— Я люблю точные формулировки. Сайрен Вольт-Рейн — хороший военный. Иногда даже честный человек. Но честный человек, уверенный в непогрешимости приказа, может натворить больше бед, чем трус.С этим я спорить не стала.— Он знает о держательницах возвращения?— Должен был.— Но не знает?— Он знает ту версию, которую ему дали наставники.— Лаувен? — спросила я внезапно.Имя возникло из чужого, слабого, почти стертоого воспоминания: военный зал, тяжелая рука на плече молодого Сайрена, голос старшего мужчины: “Победа любит чистые решения”.Ортен посмотрел на меня очень внимательно.— Интересно.— Что?— Это имя вы вспомнили слишком быстро.— Я много чего сегодня вспоминаю быстро. И почти ничего вовремя.— Маркграф Эйм Лаувен был наставником Сайрена. Сейчас возглавляет военное крыло совета.