Книга Зачарованные сладости попаданки, страница 30 – Марго Арнелл

Я смотрела на нее, приоткрыв рот.

— Для таких неординарных личностей, как я, даже полчаса жизни достаточно для базовой самоидентификации, — самозабвенно продолжала Зефирка. — Едва появившись на свет, я провела мгновенный self-awareness анализ, осознала свои предпочтения и поняла, что хочу свободы и личного пространства! Первичный экзистенциальный кризис помог мне сделать некоторые выводы. Например, о том, что я не люблю, когда люди пытаются меня съесть или не заканчивают свои фразы.

— Что, блин? — выдавила я.

Зефирка смотрела на меня с сожалением.

— Ничего страшного, что между нами существует легкий когнитивный дисбаланс. Мы все развиваемся в своем темпе. Просто ты немного… подтормаживаешь. А я… Как я и говорила, я несколько выбиваюсь из статистического большинства. У меня уже формируется когнитивная база, способная к рефлексии, а значит, что моя личность находится в непрерывном развитии. Главное, чтобы ты давала мне вкусняшки, и нашей дружбе ничего не грозит.

А звучало как вполне себе угроза…

Пока она болтала, я вспоминала, что в одиннадцатом классе всерьез увлеклась психологией. Даже готовилась поступать на психолога. Но затем пришло увлечение кулинарией, и я выбрала колледж и специальность “Кондитерское дело”. Однако до сих пор помню эту гору “умных” книжек.

Так значит, сознание Зефирки — частичное отображение моего собственного? Но определенно лишь частичное. Потому что иногда она несла такое…

Я быстро навела на кухне порядок и подмела рассыпавшуюся муку. Опустилась на стул и уставилась на Зефирку, горделиво восседающую посреди стола.

— Так, мне нужно подумать.

— Похвальное стремление, — заметила она.

Чем больше я думала, тем сильнее укреплялась в мысли, что в моих злоключениях виновата печь Грознака. Он ведь сам говорил, что до меня ею толком никто не пользовался. К тому же какие еще были варианты? Вряд ли на рынке продавали ингредиенты со скрытыми свойствами, ведь убедиться в этом мог абсолютно любой человек.

И глупо думать, что во мне, уроженке Земли, вдруг проявились магические способности.

Рассудив так, я принялась терпеливо ждать возвращения Грознака. Сделать это было бы куда проще, если бы сосед-лютнист не завел снова свою шарманку. Пронзительно-тоскливая мелодия, прежде кажущаяся мне трогательной и даже чарующей, сейчас действовала на нервы.

Зефирка, переминаясь с лапы на лапу, начала требовательно просить еды. И это не было заунывным мяуканьем. Это был ворох настойчивых, громких вопросов: “Когда меня уже покормят?”, “Тебе не кажется, что пора уже начать выполнять свои обязанности?” и сомнительных заявлений вроде: “Ох, я, кажется, умираю от голода” и “О боги, с меня уже сыпется шерсть!” при виде одной-единственной упавшей на стол шерстинки.

— Зефирка, прошло от силы десять минут!

Кошечка с горестным видом улеглась на стол, положив мордочку на лапки.

— Иногда и десять минут могут показаться вечностью.

А вот с этим я была полностью согласна.

Когда на Ханиглоу опустился вечер, наконец появился Грознак. Как я понимаю, под его личную спальню в этом безумном доме был выделен подвал. И если раньше у меня еще были какие-то сомнения в том, что мой арендодатель — гном, но теперь их вовсе не осталось.

Кто еще мог добровольно обитать в подземной, лишенной окон комнате, если не гном?