Книга Зачарованные сладости попаданки, страница 27 – Марго Арнелл

И вообще, во всем виновата эта заунывная мелодия, которая повторялась уже в который раз. Тут кто хочет взвоет!

Вернув себе боевой настрой, я взглянула на воздушную пироженку. Точнее, пока только одну ее половину. Теперь нужно было запечь зефир в гномьей печи.

Главная сложность заключалась в том, что зефир, в отличие от песочного печенья, десерт куда более капризный, требует очень точного соблюдения температуры и времени приготовления. Перегреешь — подгорит, недогреешь — останется жидким.

А гномья печь — своенравный зверь, требующий особого подхода.

Так что я решила не рисковать и приготовить только одну зефирку на пробу. Во-первых, чтобы приноровиться к печи и выработать верный режим приготовления. Во-вторых, чтобы не испортить сразу всю партию.

Под тоскливые звуки лютни я аккуратно поместила противень с кошечкой-зефиркой в драконью пасть. Дверца закрылась, и я замерла в ожидании. Нужно было постоянно следить за температурой, регулируя подачу воздуха и высоту пламени.

Я нарезала клубнику для желейного слоя и то и дело заглядывала в печь, пытаясь разглядеть, что там происходит. К моему удивлению, с каждой минутой пироженка становилась все более пышной и воздушной. Я что, ошиблась в рецептуре? Или у здешней ванили такой эффект? Почему обычная небольшая зефирка стала величиной с мою ладонь и продолжала увеличиваться в размерах?

Озадаченно хмурясь, я вынула противень. Зефирка-переросток, вопреки ожиданиям, не приобрела легкий золотистый оттенок, оставаясь белой, но все же очень аппетитной на вид. И, благодаря приобретенным в печи объемам, очень напоминающей настоящую кошечку.

Ну что ж, пора пробовать! Поддену снизу и, если зефирка будет мягкой, начиню ее клубникой без всякого желе и… назову зефирным тортом! Такого тут точно не пробовали!

Ну… я надеюсь.

Я склонилась над столом. Прекрасная и очень вкусная на вид “зефирка” открыла чудесные голубые глаза и скосила их на вилку в моей руке.

— Помогите, убивают! — дурным голосом завопила она.

Сказать, что я обомлела — значит, не сказать примерно ничего. Я застыла. Потом моргнула. Потом моргнула еще раз. Открывала и закрывала рот, силясь произнести хоть что-то, но выходил только жалкий хрип.

Белоснежная и зефирная кошечка со всех своих маленьких лапок бросилась прочь с противня.

— Помогите! Спасите! Убивают! — вопила она тоненьким голоском.

Опомнившись, я бросилась за ней. Однако кошечка оказалась на редкость проворной. Ловко перепрыгивая через кухонную утварь, она петляла между мешками с мукой и уворачивалась от моих попыток ее поймать.

— Помогите! Меня пытались сожрать! Газлайтинг! Абьюз! Нарушение личных границ!

— Чего?! — остолбенев, спросила я пустоту, потому что ни одна часть моего мозга не справлялась с происходящим.

Воспользовавшись моей заминкой, “зефирка” пулей рванула в коридор. Я бросилась следом, чувствуя, как реальность окончательно от меня ускользает.

Из одной из пристроек на шум вышел сосед. Его торчащие во все стороны темные волосы напоминали перья. Кроме того, у него был весьма выдающийся клювовидный нос, цепкий взгляд и дерганые движения. Казалось, он сейчас вспорхнет и улетит прямо через окно.

Я подавила соблазн заглянуть ему за спину, чтобы удостовериться — не пробиваются ли крылья где-то в районе лопаток?