Книга Зачарованные сладости попаданки, страница 29 – Марго Арнелл

— Обещаю, — предельно серьезно заверила я.

И ежу понятно — зефирка была так хорошо готова, что даже… ожила. И вот с этим-то мне предстояло разобраться.

Я благодарно улыбнулась соседу и направилась в сторону кухни. Нужно убрать весь бардак и решить, что делать с оставшейся белковой массой и нарезанной клубникой. Выпекать что-то я боялась — не хватало еще заполонить дом Грознака кучей зефирных котят.

Я хихикнула, представив это, но смешок вышел каким-то вымученным.

Зефирка шла чуть впереди, величественно выпятив пушистую грудку и грациозно перебирая лапками. Ее роскошный хвост покачивался в такт ходьбы, штанишки были пушистыми… Ну ни дать ни взять — настоящая кошка!

Как же это вышло…

— К слову, раз мы теперь друзья… — мурлыкнула Зефирка. — Когда ты меня покормишь?

— М-м-м… а что ты вообще ешь?

— Как что? — изумилась кошечка. — Конечно, сладости!

Должна ли я вообще чему-то удивляться после случившегося? Полагаю, это решительно бессмысленно и даже глупо. Так что мне пришлось принять тот факт, что зефирная кошечка, которую я собственноручно выпекла в гномьей печи, питается сладким.

Один вопрос: как я могу быть уверена в том, что новая порция этого самого сладкого не оживет или не наделит съевшего их какими-нибудь свойствами, далекими от нормальных?

Ведь выходит, что кошачьи ушки на голове Тилли — это все же последствия съеденного ею печенья. Моего печенья. Непонятно только, почему то же самое не произошло с мальчишками, которые съели его прямо на моих глазах. Или проклятие моих десертов настигло их позже?

Я представила, как возвращаюсь на рынок, и вижу, что половина Ханиглоу ходит с кошачьими ушами, и в отчаянии застонала.

— Что такое? Где болит? — встрепенулась Зефирка. — Надеюсь, ты не собираешься умирать? Кому-то ведь нужно меня кормить и расчесывать мне шерстку. А то колтуны, знаешь ли, не дремлют.

Я в упор уставилась на нее.

— Ну конечно. Сейчас моя первостепенная цель — это поддерживать твою шерстку в хорошем состоянии.

— Ты хотела сказать, в идеальном? — невинным голоском осведомилась Зефирка.

Я закатила глаза.

— Зефирка, у меня проблемы. Серьезные проблемы! Мало того, что я попала в чужой мир и теперь, чтобы выбраться отсюда, должна победить в конкурсе сильнейших кондитеров, так еще и выяснилось, что мои десерты обладают странными свойствами! Ты вот ожила, а печенье…

Я осеклась и взглянула на гномью печь. Почему мне пришло это в голову только сейчас? Наверняка дело не во мне, а в ней!

— Ты не закончила фразу, — напомнила Зефирка. — Не люблю, когда так делают.

— Ты появилась в этом мире с полчаса назад. Ты не можешь любить или не любить что-то.

— А вот и могу! Я же говорила, что обладаю самосознанием! – гордо произнесла Зефирка, приосанившись. — А потому очень некрасиво и недальновидно с твоей стороны попрекать меня тем, что я слишком юна. Разве тебе не известно, что предпочтения формируются не временем, а опытом? Даже за короткий промежуток времени личность способна пройти интенсивный процесс самопознания. Каждый момент существования — это цепочка микроопытов, на которых строится самоидентификация. Моя борьба за самосохранение, стресс и стремление к свободе заложили основу моих ценностей. Это не просто предпочтения — это фундамент моей личности. В конце концов, самосознание — это не вопрос времени, а вопрос глубины прожитого.