Книга Зачарованные сладости попаданки, страница 70 – Марго Арнелл

Но те из них, что окрашены в темные тона, пригодятся исключительно для практики, а не для продажи. Раз Зефирка невосприимчива к волшебству в моих десертах (как и, к счастью, к яду в чужих), значит, даром они не пропадут.

В основе каждого пирожного будет ванильный бисквит, нежный и воздушный. Он станет основой для моей палитры, нейтральным холстом, на который я буду наносить свои краски.

Я взяла яйца, взбила их с сахаром миксером Грознака. Когда масса стала пышной и светлой, добавила муку, ваниль и немного растопленного масла. Тесто стекало с ложки гладкой лентой — идеальная консистенция.

Выпеченный в гномье печи под пристальным взором дракона, бисквит получился пышным и ароматным. Я разрезала его на небольшие квадраты и приступила к приготовлению глазури. Смешивала сахарную пудру с небольшим количеством горячей воды, пока масса не становилась гладкой и тягучей.

Затем в каждую порцию глазури добавляла красители: черничный сок для фиолетового цвета, настой куркумы и лимона для ярко-желтого, морковный и апельсиновый сок для оранжевого, свекольный сок с малиной для розового, а для синего — сок краснокочанной капусты.

Но это, конечно, еще не все. Глазурь не только давала цвет, она должна была привносить в пирожное и иные краски, создавая ту самую палитру настроения.

Так что, перемешивая ту или иную смесь, я вспоминала моменты своей жизни, наполненные разными эмоциями.

Чтобы придать форму печали, я вспомнила холодное осеннее утро, когда, будучи ребенком, сидела у окна и наблюдала, как желтые листья кружат в воздухе и падают в лужи. Мир казался пустым без летнего солнца, а в воздухе витал запах мокрой травы и костров.

Для ностальгии пригодился другой осколок памяти. Мне вспомнился старый чердак, где жила моя бабушка. Там царил запах пыли, старых вещей и книг. Тихий скрип половиц под ногами, тусклый свет, пробивающийся сквозь пыльное окно… В этом месте время словно останавливалось, и я чувствовала нечто среди ностальгии по давно минувшим, безвозвратно утерянным дням.

Для призыва радости нет ничего лучше беззаботного детства! Я вспоминала летнюю грозу в те времена, когда я была еще ребенком. Мы с друзьями бегали по лужам, смеялись и кричали от переполняющего нас восторга. Гром гремел, молнии сверкали, но нам было совсем не страшно. Мы чувствовали себя свободными и счастливыми.

Олицетворением веселья стал мой поход в лес с друзьями — уже куда более взрослыми. Мы запекали на костре сосиски, чтобы сделать из них подобие хот-догов, и один из нас, милый, но до ужаса неловкий Женя, умудрился облить себя кетчупом.

Я даже решилась призвать саму мечтательность. Помешивая глазурь, вспоминала полночь за несколько часов до отъезда в Москву. Я смотрела на звезды и думала о том, что уже завтра увижу мир другим — куда более масштабным, нежели могли вместить знакомые мне с детства улицы.

Воплощением нежности стало самое первое свидание с моей первой любовью. Тихий вечер в парке, свет фонарей, отражающийся в реке. Его рука, нежно коснувшаяся моей. Тепло, волнение и ощущение, что я нашла свою вторую половинку, и теперь это все — навсегда. Увы, я ошиблась. Но то воспоминание теперь было со мной навеки.

Оно было частью моей жизни, которую я могла передать другим. Тем, кому повезло меньше. Тем, кто, в отличие от меня, никогда не знал любви.