Книга Одержимость жестокого принца, страница 108 – Ксения Есенина

— Да.

— Мне просто показалось, что вы оба были… чем-то расстроены.

— Нет, Шерман, это норма нашего общения.

Вздыхаю, вспоминая их прохладное прощание, когда оба стояли с каменными лицами. А следом — проскочившее признание Кая о том, что мать, в общем-то, не всегда помнила о существовании сыновей.

— Я переживала, что у тебя будут неприятности. Что императрица… будет недовольна.

— Она всегда недовольна, — бросает Кай пренебрежительно и вдруг добавляет: — У тебя разве не так?

Удивлённо поворачиваюсь к нему.

— Нет. Ну то есть мама, конечно, может разозлиться, поругаться, но мы откровенны друг с другом. — Осекаюсь и добавляю тише: — Почти во всём.

— И она не винит тебя в том, что отец вас бросил?

Открываю рот, чтобы ответить, и хмурюсь.

— Он… Вообще-то он нас не бросал, — произношу медленно, только теперь осознавая, что мать никогда толком о нём и не рассказывала. — Его просто не было в нашей жизни. И всё. А твоя… обвиняет тебя в чём-то?

Кай бросает на меня пристальный взгляд.

— С чего такой вопрос?

— Да просто… — Пожимаю плечами. — Подумала, что ты бы не стал спрашивать, если бы сам не проходил через что-то подобное. Но вы ведь семья, поэтому я удивилась…

— Шерман, наследник короны женится на той, которая получает его метку. Только Истинная сможет передать детям ген дракона-стихийника. Это всё равно что брак по расчёту.

— Но разве Истинность не означает идеальную совместимость?

— Совместимость звериной сущности дракона с потенциалом женщины. Ни о каком… желании речи не идёт. Долг, необходимость, не более.

Прекрасно понимаю, к чему он клонит. Раз в браке его родителей за столько лет не нашлось места любви, значит, почти наверняка нашлось для неверности. И если император может себе это позволить без того, чтобы опорочить свою честь, то императрица скована нормами морали. Да и, возможно, всё ещё любит императора вопреки всему.

— Мне жаль, — тихо произношу я.

— Кого? — спрашивает резко.

— Вас. Тебя, твоего брата и… императрицу. Она гордая женщина, представляю, как тяжело ей мириться с такой участью.

Кай вздёргивает бровь.

— С участью первой леди Империи?

Грустно улыбаюсь.

— Чего стоит всё это без семейного тепла? Будь я на её месте, не задумываясь променяла бы все титулы на простое человеческое счастье.

— Ты ведь даже не знаешь, о чём говоришь.

— Да, но могу вообразить. Поставить себя на место твоей матери. Возможно, она бы хотела наладить отношения между вами, просто не знает как. Ты уже взрослый, и так много воды утекло. Так много обид и недосказанностей, столько упущено. На твоём месте я бы…

— Что? — поторапливает нетерпеливо.

— Я бы сделала шаги навстречу сама.

Кай некоторое время молча смотрит на меня, и я, смутившись, отворачиваюсь. Отложив секатор, беру влажную тряпицу, чтобы протереть крупные листья.

— Извини, это всё меня не касается. Не моё дело.

— Перестань ходить в кабинет Коллинза.

Изумлённо уставляюсь на него, ошарашенная резкой сменой темы и требованием.

— При чём тут…

— Шерман, — обрывает и делает шаг ко мне, оказываясь очень близко, так что дыхание перехватывает. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной на бал.

Приоткрываю рот, от неожиданности не имея понятия, что отвечать. Потемневший взгляд Кая скользит по моему лицу, а затем он вдруг накрывает мои губы своими в горячем, напористом, стремительном поцелуе.