Книга Одержимость жестокого принца, страница 31 – Ксения Есенина

Две недели на то, чтобы убедиться: со мной всё в порядке. Мир не сдвинулся с привычной точки. И я тоже не двинулся головой. Всё по-прежнему идёт так, как должно. Я полностью управляю положением.

Просто… я ошибся.

Несмотря на происхождение, Шерман вовсе не из числа легкодоступных, только притворяющихся гордячками особ. Она действительно отличается от большинства.

Наконец-то что-то новенькое. Что ж, я принимаю правила этой игры. Давай поиграем, Шайла Шерман.

Отстранить Кирни от дополнительных занятий удаётся легко. Подвёл желудок, с кем не бывает? На несколько дней он заперт в лазарете. Этого времени хватит с лихвой, чтобы довести дело до нужного мне финала и навсегда покончить с этим.

Потому что спрятанное глубоко внутри, облачённое в алмазный кокон, закованное в лёд, — то, до чего никто и никогда не добирался, пробудилось и ворочается, мешая спокойно спать.

Шерман оказывается той неприступной крепостью, быстрый штурм которой невозможен. Поэтому я решаю взять её в короткую осаду.

Другая моя сторона нравится ей больше. Вижу это по синим глазам, хотя она старательно скрывает. Ещё немного, и ты падёшь к моим ногам, Шерман. Несколько занятий в уединённой обстановке, увлекательные беседы и пара комплиментов. Это будет самая яркая победа в моей жизни.

Всё идёт отлично, а потом — что-то толкает остановить её. Коснуться руки.

Отсекает моё предложение проводить оторопелым тоном. А я отдёргиваю ладонь, изумлённый. Это было лишним. Надо уметь вовремя отступить в тень, чтобы женщина сама думала о тебе. Откуда эта несвойственная мне навязчивость?

Дракон поднимает голову, тревожно рычит. Что с тобой, Зверь? Что за желание следовать за ней, убедиться, что без трудностей доберётся до комнаты? Да что с ней может случиться в Академии?

Но тело уже поднимается, и ноги несут прочь из кабинета. Звериный нюх крадётся по следу из фруктового аромата, висящего в воздухе яркой лентой.

Возле комнат отдыха замираю, а Зверь рычит, обнажая клыки.

— Хорош упираться! Я не хуже других, поняла? Всем даёшь, и я хочу!

Перед глазами встаёт красная пелена. Бросаюсь вперёд, хватая за мощное плечо, впиваясь пальцами как стальными клещами. Отталкивая прочь от неё.

— Кай? — растерянно-изумлённый взгляд Глена Горовица.

Молча тащу здоровяка в полумрак пустой комнаты отдыха. Захлопываю дверь, отрезая испуганный потрясённый взгляд синих глаз на побледневшем лице, обрамлённом каштановыми кудрями.

— Кто тебе разрешил трогать моё? — цежу сквозь зубы.

— Так… Говорят же, что она того, ну, давалка. А ты с такими не водишься. Вот я и решил, что можно…

Мне кажется, что я ослышался. Шайла Шерман, эта неприступная гордячка, отказавшая мне несколько раз, неизменно держащая дистанцию, верная своим принципам, — девка лёгкого поведения? Бред. Невозможно.

Сощурившись, угрожающе раздуваю ноздри и делаю шаг к Глену.

— Не надо лгать, Глен. Тебе же будет хуже.

— Да не вру я! Кай, ты меня знаешь. Я не трогаю тех, кто не даёт повода.

— А Шерман, значит, дала?

— Ну… — мнётся, пожимает плечами. — Недавно слухи пошли. А ты вроде уже пару недель как не обращаешь на неё внимание.

— Какие слухи? Почему я не в курсе?

— Да ты в последнее время постоянно в своих мыслях, в наших посиделках почти не участвуешь. А парни болтают уже пару дней точно.