Книга Одержимость жестокого принца, страница 49 – Ксения Есенина

Впиваюсь ногтями в кожаный переплёт книги, с трудом контролируя бушующие эмоции. Нужно держать себя в руках, иначе будет только хуже.

Спрятав пострадавший учебник в сумку, молча направляюсь к выходу. Проходя мимо парты, протягиваю руку за папкой, но Моран придерживает её.

— Готовь свои жалкие медяки, нищебродка, — злорадно скалится она.

Выдираю папку из её когтистых пальцев и с прямой спиной покидаю библиотеку.

Слёзы всё-таки подступают к глазам. Резко утираю их рукавом, упрямо стискивая зубы. Ну уж нет, я не расклеюсь, не сдамся так быстро. И в следующий раз буду готова к её вероломству!

А что до учебника — кажется, у меня есть идея, как всё исправить и избежать наказания.

Произошедшее в библиотеке ещё долго не даёт мне покоя. Кай не вызывал у меня доверия, но в тот момент, когда я заподозрила его в нарочном применении магии, он выглядел… слишком честным в своём возмущении.

Если он ни при чём, если не призывал дар, если уверен в своём контроле, то что же в таком случае произошло? И почему огонь не причинил мне вреда? Если, конечно, допустить, что и здесь Кай говорил правду. С другой стороны, зачем ему врать? Ведь это прямой удар по его репутации.

И вообще, поведение у него такое, словно произошедшее шокировало его ровно так же, как и меня.

Я всегда уверена в своей обыкновенности, но теперь буквально потеряла покой и сон. Что-то же заставило его магию среагировать. Неужели всё дело в поцелуе? Я, конечно, допускала мысль, что на него могли повлиять эмоции в моменте. Однако в библиотеке он был очень зол и взвинчен, но контроль не потерял.

Значит, дело во мне?

В который раз накрываю ладонью зачарованный амулет и вспоминаю переглядывания ректора с профессором Адамс. За пятьсот лет ни разу Принимающая Чаша не выдавала камень чёрного цвета. Но, может, всё же были какие-то прецеденты, просто их не внесли в общие справочники? И почему именно обсидиан?

Стоит порыться в библиотеке, поискать информацию.

Но для начала надо решить проблему с испорченным учебником, иначе мьесса Буфонида не пустит меня даже на порог своей святая святых.

Платить за то, чего я не делала, мне совершенно не хочется.

Следующим утром первым делом ловлю Майю сразу после завтрака. Кратко обрисовываю ситуацию. Если всё удастся, я не получу новый штраф (мне ещё отрабатывать опоздание на урок по милости Моран). А отличные отметки за первую зачётную неделю, по моим подсчётам, даже должны позволить пробраться в двадцатку лучших адептов.

— То, что я прошу, реально сделать? — спрашиваю с надеждой.

Майя хмурится, задумчиво прикусывая губу.

— Это… сложно, но в теории возможно.

— В теории?

— Зависит от материалов. Книга у тебя с собой?

Вынимаю из сумки покалеченный учебник. Майя раскрывает его, сосредоточенно ощупывает страницы. Её лицо разглаживается.

— Это не пергамент. Похоже на бумагу из льняного тряпья, не совсем уверена…

— Так ты сможешь? Я понимаю, это требует времени и сил. Я готова заплатить или сделать, что попросишь…

— Брось, Шайла, — отмахивается Майя, зажимая книгу под мышкой. — Я всё ещё чувствую себя твоей должницей за то, что ты вступилась за меня в первый день. Знаешь, не каждая бы решилась вот так, за незнакомого человека, перед толпой…

Хочется обнять её крепко-крепко! Что я и делаю, обескураживая Майю.