Книга Злодей для Эльфийской Принцессы, страница 81 – Маргарита Абрамова, Николь Фенникс

Обнять его в ответ я не могла. Стальные браслеты, соединенные грубой цепью, безжалостно сковывали мои движения, напоминая о моей беспомощности и заточении.

В этот момент слова были лишними. Любое движение, любая фраза могли разрушить хрупкое равновесие, в котором мы оказались. Нужно было просто позволить ему побыть рядом, выплеснуть то, что накопилось внутри, без упреков и осуждений. Я чувствовала, как он дрожит всем телом, как в его сердце и душе затаилась боль. И мне хотелось верить, что хотя бы на миг, в моих объятиях он сможет забыть о своей тьме, о своей ненависти и о той бездне, в которую он себя погружает. Хотелось верить, что я могу быть для него тем самым лучиком света, о котором говорила раньше, даже если сейчас я была всего лишь его пленницей.

— Фиэль… — его голос стал мягче, в нем прорезались хриплые нотки отчаяния. — Все зашло слишком далеко… Ты меня не простишь… И я себя не прощу никогда… — Это звучало как исповедь, и я отчетливо слышала в его словах искреннее, неподдельное сожаление.

— Габриэль… никогда не поздно. Пока мы живы… все можно исправить. Нет безвыходных ситуаций… — прошептала я, пытаясь укрепить его слабую надежду.

Он поднял голову и вновь посмотрел мне в глаза. Его взгляд, еще недавно мертвенно-пустой, сейчас был полон муки.

— Не уверен в этом. Я монстр… чудовище… — Он отпустил меня и, словно обжегшись, отстранился, сделав несколько шагов в сторону, подальше от меня, подальше от света, который я ему предлагала.

— Это не так, — твердо возразила я.

— Любишь же ты спорить, — горько усмехнулся он, его глаза были полны печали.

— Я просто стараюсь верить в лучшее, несмотря ни на что, — ответила, надеясь, что моя вера сможет заразить и его.

— Птичка, рано или поздно твои убеждения разобьются о скалы жестокой реальности, — он произнес это с такой безнадежностью, словно уже давно предвидел такой исход.

— Пусть так, но пока этого не случилось, — парировала я, не собираясь сдаваться.

Он покачал головой и тяжело опустился в кресло, словно на его плечи легла непосильная ноша.

— В соседней комнате есть кровать. Тебе стоит отдохнуть, а лучше выспаться, — произнес он отстраненно.

— Так что со мной будет в итоге? — спросила, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Пока не знаю, — Он отвернулся, избегая моего взгляда, и меня пронзило неприятное предчувствие, но я решила промолчать.

— У меня будет одна просьба, Габриэль… И я прошу тебя ее исполнить, — сказала я, стараясь говорить как можно увереннее.

— И какая же? — В его вопросе не было ни капли интереса, лишь усталость и раздражение.

— Я хочу помолиться, — сделала небольшую паузу, собираясь с духом. — Тут недалеко есть пещера. Эльфы верят, что она священна и принадлежит Богине Луны. Именно там ей можно открыть душу. Я хочу пойти туда.

Габриэль бросил на меня какой-то странный, изучающий взгляд.

— Помолиться, значит… Думаешь, это тебе хоть как-то поможет? — это звучало как насмешка.

— Конечно. Богиня никогда не отворачивается от своих детей, — твердо ответила я, веря в это всем сердцем.

— Но тем не менее, твоя мать умерла, — его слова, словно острый нож, вонзились в самое сердце, причиняя невыносимую боль.

Я опустила голову и тяжело вздохнула, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Не смей вообще говорить о ней… — прошептала, чувствуя, как к глазам подступают слезы.