Книга Госпожа проводница эфира, страница 129 – Милена Завойчинская

Те, про кого мне сейчас сообщил Ориэль, это наши последние заселенцы. В тринадцатом номере уже второй день обитала оперная певица из некоего мира будущего. Космические полеты, башни до небес, транспорт на магнитных подушках. Дама имела внушительное крупное телосложение, потрясающий воображение бюст, гриву розовых волос, крылья феи и мощный низкий голос. Да, бывает и такое. В театр, где наша клиентка уже много лет являлась при́мой, пришло юное дарование. Очаровательное и дико талантливое. Ну и вот...

А в номер-джунгли несколько дней назад заселился немолодой, но крепкий оборотень-медведь. И меня все чаще подмывало свести этих двоих. Чтобы они не слушали вой и рычание друг друга... Пардон, но оперные распевки нашей примы с непривычки сложно отличить от воя.

Так вот... Может, они найдут взаимопонимание на физическом уровне, так сказать, если уж вокально не сошлись?

Я даже всерьез предложила Ориэлю подсыпать им обоим афродизиака и оставить наедине. Ну а вдруг?

Но сейчас единственное, что я могла сделать, это обратиться к люстре:

— Надо повышать звукоизоляцию. Сделай, пожалуйста.

Тихо звякнул хрусталик. Я вздохнула. И почувствовала, что мы опять куда-то переносимся. Даже хотела предупредить Ориэля, но не успела. Во входную дверь кто-то постучал.

Цейлин застонал и сделал попытку сползти за кресло и спрятаться.

— И даже не хочешь узнать, кто там? — с иронией спросила я и встала.

— И так узнаю, — пробормотал он, но побрел за мной.

Устали мы. Просто устали.

Погремев замками, я распахнула дверь и остолбенела. Нет, ну такого даже мое потерявшее уже способность удивляться воображение не ожидало.

На крыльце перед нами стоял аист. Классический нормальный аист, только ощутимо крупнее привычных мне земных. И вот эта классическая птица, являющаяся символом новой жизни, весны и удачи, держала в клюве сверток.

Я смотрела на аиста, он на меня. Рядом озадаченно сопел цейлин.

Наконец гость не выдержал и ткнул в мою сторону клювом. Мол, чего стоишь, забирай. У меня дернулся глаз, и я очумело помотала головой. Если там то, что я думаю, то — нет уж! Дудки! Ребенок мне не нужен.

Но кулек принял целитель. Осторожно придержал, приподнял и, как только аист выпустил груз из клюва, отступил на шажок.

— Приветствую, люди и... — Птица скосила один глаз на зеленого цейлина. — И нелюди. Я заблудился. Сбился с пути. А малышу нужен отдых, еда и... поменять подгузник. А мне сон. Пустите нас, пожалуйста-а-а-а, — заканючил он на последней ноте. И чуть не заплакал.

— Тише! — шикнул Ориэль. — Малыша разбудите. Чей он?

— Эльфеныш, — всхлипнул аист. — Пустите, а? Сил нет уже этого ушастенького тащить. Капризный...

— Проходите, — отступила я, приглашая сказочного практически персонажа.

С ума сойти! Вот так, своими глазами увидеть эталонного аиста, который приносит детенышей... Следующим гостем будет разумный говорящий кочан капусты на ножках? С младенцем в сердцевине?

— Есть хотите?

— Не откажусь от нескольких рыбок или лягушек, — чинно сообщила птица. — Благодарю. А потом, если позволите, я бы поспал где-то в углу хотя бы немного. Просто присмотрите за младенцем, пожалуйста.

— А ты... — начала я, обратившись к Ориэлю.

— Да, конечно. Агата, я ненадолго в лазарет и вернусь.

Мы проводили взглядом в спину целителя, уносящего подозрительно пованивающий сверток. Подгузник надо менять, однозначно. Эльфеныш или нет, но пахнет совсем не розами.