Книга Фарфоровый переполох, страница 13 – Милена Завойчинская

— Чушь?! – Скандал набирал обороты. И в голову невезучему лорду прилетело очередное фарфоровое изделие.

Мне было немного жаль и дивные статуэтки, и доброго опекуна, который мне нравился все больше и больше за последние дни. Но себя мне было жальче. Поэтому, когда фарфоровая фигурка полетела теперь уже снова в меня, я быстро присела на корточки и нырнула под стол.

Нет уж. Пусть они разбираются между собой, а я посижу в безопасности.

Но вообще, за лорда было обидно. Он такой добрый, хороший. Такой красивый. От него всегда так вкусно пахнет. И глаза у него такие ясные и зеленые. И вообще! Он мой! Нечего всяким там грудастым старухам – а Лаура явно же старуха, ей ведь уже лет тридцать, не меньше, – обижать моего Луиса. Он, конечно, тоже совсем древний. Сколько ему? Много наверняка, он же эльф, небось уже лет двести или триста, или вообще пятьсот. Просто выглядит молодо.

Может, заступиться за него?

И именно этот недобрый час мой дар выбрал для того, чтобы что-нибудь оживить.

Лаура как-то странно булькнула, завизжала, что-то упало, грохнуло, разбилось.

— Нет! Нет-нет-нет! Только не статую! – воскликнул мой лорд. – Юна!!!

Я приподняла краешек скатерти, выглянула из-под стола. Оценила. И сразу же спряталась обратно.

Не-е-ет! Я туда не вылезу. Ни за что! Не стану показываться на глаза опекуну минимум неделю. Или лучше две?

Потому что ожили все предметы в столовой. Надвигались на ошалевшую от происходящего брюнетку буфет и посудный комод. Встав на уголки, поигрывал кисточками коврик, лежавший ранее у стены. Жардиньерки наступали, воинственно встопорщив горшки с цветами.

Поднялись в воздух и зависли, словно прицеливаясь, посуда и прочие предметы сервировки.

— Юна, не смей! – воскликнул хозяин дома.

Да я бы рада не сметь. Честное слово. Но не знаю, как остановить все это. Я же не специально. А когда дар выходит из-под контроля и все случается спонтанно, вернуть предметам их обычное предметное состояние не удается даже мне. Иначе по нашему пансиону не бродило бы столько ожившей мебели, обуви, сумок, тарелок…

Но, кажется, пора удирать. Лорд однажды успокоится, и тогда я снова рискну показаться ему на глаза.

Я нервно сжала руки. Обнаружила, что мну газету, которую до этого читал опекун. И тут край скатерти приподнялся.

— Юна!

— И-и-и! – взвизгнула я от неожиданности, на четвереньках рванула прочь из своего укрытия и, взметнув юбками, бросилась прочь из разгромленной столовой.

— Юна! А ну стой!

— Луис! Луис! Спаси меня! Твоя невеста решила меня убить!

— Это не моя невеста, а статуя! – услышала я за спиной.

— Но ее натравила на меня твоя невеста!

Кошмар какой! У опекуна еще и невеста есть! Но лучше пусть эта ревнивая грудастая Лаура думает на нее, чем на меня. Я еще слишком юна́, чтобы мне выдирали волосы ревнивые любовницы и невесты моего чудесного Луиса.

— Юна! Стой! – проорал мне в спину лорд.

Ну уж нет! Бежать! Прятаться.

Буксуя и скользя каблуками, я выскочила в холл, пролетела его по инерции и выскочила на крыльцо. Сбила с ног слугу, подметавшего веточки и листочки, нападавшие с деревьев. Чтобы устоять вцепилась в метлу, которую случайно перехватила у него.

И тут она, подчиняясь моему дару, тоже ожила.

— Помоги-и-ите! – завизжала я, когда этот полоумный хозяйственный инвентарь встрепенулся, извернулся, растопырил веточки и рванул ввысь.