Книга Большие планы маэстрины, страница 42 – Милена Завойчинская

Когда поток слез утих, Элоиза выпрямилась и высморкалась. А я все так же тихонечко предложила:

— Разрешаю использовать свои колени как подушку. Я поглажу вас по голове — это ужасно приятно. А вы расскажете, если хотите, о том, какой он гад.

— А как вы узнали? — хлопнула она мокрыми ресницами, испуганно глядя на меня. — Почему гад?

— Пф-ф. А кто еще? Конечно, он гад и еще немного козел. И дружки его ничуть не лучше.

— Вам кто-то проболтался, да?

— Расскажете? — ушла я от ответа. — Пари? Или изменил? Или бросил?

Ну, я как бы тоже девочка. Была когда-то. И знаю, что рассказать кому-то — это прямо сильно нужно. Оно жжет и не дает дышать. Нужно обязательно озвучить беду, обсудить, перетереть с кем-то, кто готов слушать.

И я готова была побыть слушателем и сочувствующим.

Оказалось — пари. Что вскружит голову, что вынудит признаться в любви. Могло быть и хуже, если честно.

— А я влюбилась, думала, это по-настоящему. Он ведь так смотрел…

— Но до постели дело не дошло?

— Нет, — помявшись, ответила она. — Но мне жить теперь не хочется. Как я выйду завтра ко всем, они ведь знают. Будут смеяться надо мной.

— Почему?

— Что почему?

— Почему они будут смеяться над вами? Вы собираетесь появиться голой? С плакатом «Я дурочка»?

— Нет, конечно! Маэстрина, как вы могли такое подумать!

— А почему смеяться-то будут? Я правда не понимаю.

— Ну как же… Они знают про пари. И что я призналась в любви.

— И что в этом веселого? Ну один не очень умный молодой человек выставил себя придурком. Ну красивая, эффектная, умная девушка — а вы умная, я прекрасно знаю вашу успеваемость — сказала, что любит его. Заметьте, просто сказала. В ответ на его сладкие речи, она произнесла ответные. Что в этом смешного? В чем изюм? В какой момент надо начинать смеяться?

— Но как же?..

Я ждала, давая ей подумать.

— Но… Я ведь выгляжу жалко.

— Да? Не заметила. Заплаканной, это факт. Нужно будет протереть лицо тоником и закапать глаза. Вы знаете чем, я давала рецепты. Но если у вас нет в наличии, сейчас сходим ко мне, я поделюсь.

— Но, маэстрина… Ведь он будет говорить мне гадости и дразнить. Я же сказала, что тоже его люблю.

— Тоже? — уточнила я. — То есть он соврал, что любит вас. Вы ему ответили, что тоже его любите. Я, наверное, слишком старая. Но, Элоиза, все выглядит так, будто вы просто надули друг друга. Он врал вам, чтобы выиграть в пари. Вы ему в ответ, чтобы не расстраивать. Жалко ведь парнишку, пришлось сказать, что тоже испытываете к нему что-то, — и со вздохом добавила: — Мужчины такие доверчивые, это что-то.

— Да-а-а? — задумалась она. Потом спросила: — А как бы вы поступили на моем месте?

— О, я не пример для подражания. Точно говорю. Я ужасно вредная и мстительная. И вообще, злюка и обладаю совершенно невыносимым характером. Не будьте такой!

— И все же? — хихикнула она.

— Ну, я бы высморкалась, привела лицо в порядок, чтобы ни малейшего следа слез не осталось. Съела что-то вкусное, страшно калорийное и сладкое. Шоколад, пирожное, мороженое, пирожки с вареньем. Выпила рюмку чего-то крепкого… Вам нельзя, вы студентка! Но если вдруг есть в заначке, то малюсенькую рюмочку можно. Только я вам этого не говорила. А то ректор меня со свету сживет, что я учу студентов плохому. Еще я бы хорошо выспалась, а чтобы ночью ерундой не маяться, выпила капли для спокойного сна. А завтра с чистой головой — и волосы, и мысли, — с легким макияжем и в привычном, но красивом наряде под мантией отправилась завтракать. И вела бы себя так, словно день ничем не отличается от других.