Книга Большие планы маэстрины, страница 39 – Милена Завойчинская

Они поочередно сменяли друг друга в свободное от занятий время и по часу, иногда по полчаса, кто сколько мог, следили за малышкой. Я была приятно удивлена и тронута этой помощью. А они и подгузники Софи меняли, и переодевали, если надо, и кормили с ложечки прикормом или поили молоком и водой. Играли. Мальчишки-первокурсники даже ползали с ней по-пластунски по ковру, жутко веселя всех, кто это видел. И конечно, с ними всегда рядом был Барон, а через Барона ситуацию контролировал магистр Гресс.

Благодаря этому у меня освободилось колоссальное количество времени. И все его я тратила на активную социальную деятельность на благо университета. Следила, как продвигается генеральная уборка главного корпуса, студенческого общежития. Общим голосованием было решено, что ремонт не делаем. Ничего не улучшаем ради красоты, не красим, не меняем на лучшее, не переделываем работающее и исправно функционирующее. Но Гресс издал ректорский «рявк», когда обнаружил, что кое-кто из сотрудников пренебрегал своими обязанностями и не чинил вовремя то, что должны были.

Поорал, пожурил, приказал срочно все исправить и отремонтировать. Студенты очень радовались. Оказывается, о некоторых поломках они докладывали неоднократно и просили устранить. Короче, как всегда.

Вот и чистоту навели, и отремонтировали то, что следовало, и заменили все же кое-что, и зарядили разрядившиеся светильники… А еще мы опробовали в действии несколько придумок ребят-артефакторов. С согласия ректора, конечно. Магистр Чолин лично за всем проследил, чтобы никакого урона зданию. Но штуки оказались полезные.

В общем, три недели жизнь кипела, бурлила, студенты носились как бешеные белки, преподаватели крутились с ними. А я все это курировала, параллельно с ректором решая и все вопросы с журналистами. Обсудили, что можно обсуждать, что нет. Набросали примерный план тем, которые хотели бы сами осветить в прессе. Подписали с журналистами магический договор о неразглашении неких секретных фактов, если они вдруг станут им известны. Потому что открытость это одно, а коммерческая тайна — это другое.

Ах да, Артур Гресс нанял для университета юристов. Точнее, заключил контракт с крупной конторой, которая будет представлять интересы Усача во всех возможных ситуациях, требующих их внимания. Надо будет подкинуть ему еще идею об аудите. Как мне кажется, для безупречной репутации и высокого рейтинга все потенциальные спонсоры, клиенты и поставщики, абитуриенты и их родители, налоговый орган и король должны быть уверены, что уж тут-то все и-де-аль-но!

Магистр периодически зыркал на меня недобрым взглядом, многозначительно кашлял, но все записывал себе в книжечку. Моя идея с планом покорения мира оказалась заразна.

Еще раз уточню, мы все это провернули за три недели. Все носились как ужаленные, но я была приятно удивлена, с каким энтузиазмом ребята приняли предстоящие события. Конечно, деятельность нашего клуба «Двадцать пять часов» притихла на эти дни. Но не полностью. Отдых и возможность переключиться требовались всем.

Так, например, кто-то из шахматистов организовал общую партию и магически зачаровал возможность ходить. Я в шахматы играть не умею совсем, не моя тема. Но следить было интересно. Это была доска, на которой играл не кто-то конкретный, а любой желающий. Можно было сделать строго один ход за весь раунд. Один раз видела магистра Хавьер, она сыграла за белых. И еще разок при мне забежал заведующий студенческим общежитием, он сдвинул пешку за черных. Всех игроков я не знала, как движется партия, тоже. Но со слов ректора — пока выигрывали белые.