Онлайн книга «Ведьмина поляна – 3»
|
Максим и его спутники вошли в круглую пещеру с окном точно по центру свода. В него светило пирамидальное солнце, и луч казался осязаемым, почти плотным. Купол поддерживали толстые ребристые колонны, которые слегка мерцали от вкраплений кварца. Они являли собой сросшиеся сталактиты и сталагмиты. И хотя эти колонны создала природа, а не рука камнетеса, они располагались на одинаковом расстоянии друг от друга и стояли точно по кругу. — Их здесь тридцать девять, – пробормотал Макс. — Кого? – спросила Любава. — Колонн. — Когда ты успел их пересчитать? — Я не считал, эту цифру мне назвали стены. Девушка приблизилась к мужу и забрала у него посох колдуна, который он нес все это время. — Милый, тебе лучше сесть. У тебя бред из-за укуса змеи. — А меж тем колонн действительно тридцать девять, – задумчиво сказал Кирилл. – Стены не обманули. Любава заставила Макса опуститься на каменный пол. — Это одно из главных святилищ крылатых, – сообщил он, вытягивая ноги, которые почти перестал чувствовать. – Рапторы не нашли его, потому что это место укрывает древняя магия, но мне позволили увидеть вход. Здесь можно поговорить со вселенной. Внезапно встревоженное лицо Любавы начало тонуть в ярком свете. Максим хотел добавить что-то еще о том, как важно это место, донести эту мысль до соратников, но провалился в мягкое искрящееся сияние. * * * До того как уйти в «перпендикулярный мир», Максим оставался типичным городским жителем. Он искренне любил природу, часто ходил в походы, но его домом долгие годы оставался Брянск. Будущий исследователь иных миров и «профессиональный попаданец» (шутливый титул, придуманный Сан Санычем), Максим Жаров вырос в обычной двухкомнатной квартире, принадлежавшей родителям. Как любой нормальный школьник, он всегда с нетерпением ждал летних каникул, треть из которых проводил под Брянском, в гостях у бабушки Шуры и дедушки Федора. Максу было жаль покидать друзей, ведь в маленькой деревне, где жили мамины пожилые родители, шансы обзавестись хоть какой-то компанией равнялись нулю. Но тем не менее юный Жаров не воспринимал время, проведенное на природе, наказанием. Дед учил его собирать грибы, рыбачить и ориентироваться в лесу. От него Макс узнал, как правильно разводить костер и готовить настоящую тройную уху. На рыбалку дед вставал засветло, когда над землей еще клубился густой туман, а высокая сочная трава блестела от росы. Внук, не привыкший к таким ранним подъемам, нехотя плелся за стариком – в одной руке цинковое ведро, удочки в другой. Мальчишка зевал до хруста в челюсти и всегда немного злился на деда. Он знал, что дальше будет здорово, что они придут на берег, разложат вещи, и Федор Петрович достанет из котомки старый потертый термос. «Индийский» – почему-то каждый раз говорил дед, демонстрируя слегка помятую металлическую колбу, украшенную изображениями павлинов. Возможно, это замечание относилось к самому термосу, а может, к его содержимому, – Максу никогда не приходило в голову уточнить. В термосе будет крепкий чай. Городскому мальчишке нравилось сидеть на берегу, завернувшись в старый, слегка побитый молью свитер, и пить раскаленный чай из пластмассовой крышечки. Но прежде, чем начнется приятная часть, приходилось долго идти за дедом сквозь туман. Высокие резиновые сапоги, ватный тулуп, серая кепка – фигура Федора Петровича плыла впереди неясным призраком, рассекавшим молочно-белое марево. |