Книга Аркан дьявола, страница 56 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

Барбара поставила ведро на колени, сделала несколько глубоких вдохов-выдохов и припала губами к горлышку. Она старалась пить быстро, крупными глотками, чтобы успеть обмануть желудок, прежде чем он сообразит, что здесь что-то не так. Осушив таким образом половину бутылки, девушка не выдержала. Её желудок, а потом и горло сжал мучительный спазм. Выпитая вода мгновенно оказалась в ведре, но внутренности продолжали сокращаться, заставляя Барбару кланяться, словно праведницу во время богослужения.

Горло саднило, во рту стояла мерзкая горечь. Последним, что она съела, был хот-дог, купленный возле собора Святого Вита. Это случилось так давно, что в треклятом ведре, кроме солёной воды, плескалась лишь желчь и слизь.

Промежутки между рефлекторными спазмами становились всё длиннее. Когда организм успокоился, Барбара вытерла салфетками рот, поставила ведро на пол и ногой подвинула его к решётке:

— Вот.

Врач подошла и мельком взглянула на содержимое.

— Чисто. Ну, хоть так. Сдаст анализы на алкоголь и наркотики, и можете её забирать. – Последнюю фразу врач адресовала охране.

Медсестра распечатала шприц и приблизилась к решётке. Желая покончить с этим как можно скорее, Барбара закатала рукав и просунула правую руку между прутьями.

— ВИЧ есть? – спросила медсестра, отработанными движениями накладывая жгут и вгоняя иголку между скандинавскими рунами и буквами еврейского алфавита.

— Нет, – устало выдохнула Барбара.

— Гепатит?

— Я ничем не болею.

Набрав полный шприц крови, медсестра вытащила иголку и произнесла:

— Согните руку в локте.

Барбара последовала совету, хотя знала, что через минуту на неё снова нацепят наручники и поведут на очередной допрос. Утешало одно: теперь ей придётся говорить не с кем-то, а с Рудольфом. Пусть жизнь изменилась до невозможного, но проходить через всё это в одиночку было бы ещё страшнее.

Дверь клетки открыли, и всё повторилось в обратном порядке: коридор, комната для допроса, наручники, продетые в железное ушко, приваренное к столу. Конвоиры вышли, а вместо них в комнате для допроса появился Рудольф. Увидев Барбару, он не улыбнулся, но девушка всё равно почувствовала исходившее от него тепло. Он вёл себя сдержанно и профессионально, но при этом словно транслировал простую мысль: «Всё будет хорошо. Я с тобой».

Едва Рудольф расположился напротив Барбары, в комнату вошёл ещё один мужчина, лет пятидесяти. Пиджак с замшевыми заплатами на локтях, круглые очки, курчавая борода и нависающий над ремнём живот – с первого взгляда становилось ясно, что это не полицейский. Поздоровавшись, мужчина уселся справа от Рудольфа.

— Это пан Йозеф Тесарж, психиатр. Он будет слушать наш разговор и при необходимости задавать вопросы, – пояснил Рудольф.

Барбара кивнула. В её планы не входило нарочно изображать сумасшедшую, чтобы избежать тюремного заключения. Но и отказываться от своих слов она не собиралась. Пусть пан Тесарж слушает, как всё было, и сам решает, кто перед ним: здоровый человек или душевнобольная.

— Итак. Я предлагаю выстроить хронологию событий, – сказал Рудольф. – Вчера утром ты не вышла на работу. Почему?

— Потому что накануне увидела, что моя мама изрисовала защитными рунами антикварные бочки пана Гесса. Я знала, что меня уволят. Да ещё и вызовут полицию из-за порчи имущества.