Книга Гретель и её бесы, страница 48 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

— Совсем спятил?! – зашипела та из близняшек, что замыкала цепочку. – Хочешь погасить фонарь?

— Не-не, ничего такого, – помотал головой Гензель. – Я оставлю его здесь, вместе с вами, а сам отойду на несколько шагов и осмотрюсь. Надо, чтобы глаза привыкли в темноте. И если ведьмы уже развели костер, я его увижу.

— Разделяться – плохая идея, – нахмурилась Гретель. – Но если мы все-таки разделимся, я пойду с тобой.

Гензель приблизился к старой кривой сосне. Ее кору покрывали пятна мха, а корни выпирали из земли так, словно дерево хотело прогуляться, да передумало. Мальчик аккуратно поставил тыкву в переплетение корней, и Гретель показалось, что старина Джек обзавелся бородой… или множеством узловатых щупалец – это как посмотреть.

— Значит, так, – Гензель повернулся к девочкам, загородив собой фонарь, – я сейчас отойду, а вы стойте тихо и ничего не…

В этот момент из-за его спины послышался протяжный треск, похожий на стон. Гензель начал поворачиваться, когда над ним выросла кошмарная фигура, сплетенная из гибких корневищ и веток. Положенная на землю тыква обзавелась телом и, ухмыляясь, взирала на детей с высоты своего огромного роста. Гретель видела костлявое туловище, гибкие, неестественно длинные руки, тонкую шею. Грудная клетка существа не имела мышц и кожи, и между темных ребер что-то сыпалось – то ли земля, то ли сгнившие внутренности.

Увидев над собой оскал старины Джека, Гензель заорал, а следом завизжали Гретель, Ирма и сестры Шепард. Все пятеро бросились бежать, а за их спинами слышался треск, словно ломалось сухое дерево или хрустели кости.

Гретель бежала сквозь промозглый мрак, рискуя налететь на ствол или располосовать ветками лицо, и в какой-то миг очутилась на пустыре. Пробежав еще несколько шагов, она повернулась лицом к темной стене леса.

«Я одна сумела спастись!» – в ужасе подумала девочка, но вдруг из-за деревьев выскочил Гензель, а следом за ним – Ирма. В своем костюме она выглядела как черт, которого окатили ушатом святой воды и вдобавок сунули под хвост свечку. Последними, размахивая рукавами смирительных рубашек, из тумана выбежали Мари с Кларой. Сейчас любой бы поверил, что перед ним психопатки, сбежавшие из больницы.

Все пятеро остановились, тяжело дыша и поглядывая на лес.

— Вы это видели? – Вытаращенные глаза Ирмы так и блестели на перемазанном сажей лице. – Мне показалось… Я даже не знаю, что мне показалось!

— Это был Джек из песенки! – взвизгнула то-ли-Клара-то-ли-Мари. – Скелет с головой-фонарем!

— Я… я… – Гретель шумно сглотнула, протолкнув внезапно застрявший в горле комок, и произнесла: – Я думаю, это и правда был старина Джек!

Гретель решила не упоминать, что сегодня вечером уже встречала кого-то похожего на пугало с пылающим фонарем вместо головы.

— Какая теперь разница? – сказал Гензель. – Все живы и здоровы, никто даже не обделался… за Клару и Мари, правда, не ручаюсь…

— Идиот, – в унисон прошипели девочки.

— Кстати, вон наши вещи. – Гензель указал туда, где посреди пустыря сиротливо стояли пять корзинок с печеньем. – Забираем их, и домой!

Общественный ледовый каток Риттердорфа занимал огромную площадь в самом центре города, и, судя по количеству людей, местные любили проводить здесь время. Уже стемнело, но кто-то – в их числе и Конрад с Гретель – только начинал подтягиваться на каток. С самого утра над столицей завывал ветер, швыряя в окна квартир ледяную крупу и пригоршни снега, но к вечеру метель успокоилась. Сейчас редкие снежинки кружили в свете газовых фонарей, придавая этому месту волшебный, загадочный вид.