Книга Гретель и её бесы, страница 90 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

Благодаря пикельхельмам, высоким и лакированным, Гретель издали разглядела двух полицейских. Один, тот, что постарше, самозабвенно подкручивал усы, такие же острые, как стальная пика на его шлеме; другой просто стоял со скучающим видом, засунув руки в карманы серо-зеленого мундира. Подойдя чуть ближе, Гретель увидела отца в окружении друзей-дровосеков. Он выглядел помятым, как будто уснул в одежде; его борода топорщилась, а между бровями залегла глубокая морщина.

— Смотри, преподобный тоже здесь, – шепнул Гензель.

Действительно, пастор Дельбрук в кои-то веки почтил визитом рабочие окраины Марбаха. Его пальцы нервно перебирали четки, мешки под глазами налились, став фиолетово-черными.

Рядом с главными действующими лицами бесцельно слонялись соседи Блоков – Шепарды и Майеры – и еще несколько человек, которых Гретель толком не знала.

Первым Гензеля и Гретель заметил Бруно Шепард, отец Клары и Мари. Он вылупился на детей так, словно те восстали из гроба, чтобы станцевать джигу на собственных поминках.

— Вот же они! – выкрикнул герр Шепард, указывая пальцем на брата с сестрой, и уже через мгновение вся толпа обступила их тесным кольцом. Отец тут же сгреб Гензеля и Гретель в охапку и крепко прижал к мощной груди.

— Вернулись! Вернулись! – повторял он снова и снова.

Очутившись в сильных объятиях отца, Гретель наконец почувствовала себя в безопасности. Она уже не пыталась сдерживать рыдания – вместе со слезами ее покидал страх, отчаяние, весь пережитый накануне ужас.

— Что произошло, где вы были? – спросил Томас Блок, размыкая наконец объятия.

— Да! – дружным хором подхватили соседи. – Где вы были?! Где вас носило?!

Гретель подумала, что по их с Гензелем внешнему виду – одежда в грязи, в волосах торчат листья – и так ясно, что они провели ночь в лесу. Но поскольку все ждали объяснений, сказала:

— Мы пошли за грибами и потерялись.

— Пришлось переночевать в лесу, – добавил Гензель, делая честные глаза. – Как же было холодно, вы не представляете!

— А мама где? – спросила Гретель. – Дома?

— Марта Блок задержана по подозрению в вашем убийстве, – произнес один из полицейских, плечом раздвигая толпу. На его лице, украшенном усами-пиками, застыло такое выражение, словно появление Гензеля и Гретель нарушило все планы доблестной марбахской полиции.

Вот так новости! Гретель кинула быстрый взгляд на брата – их отрепетированный рассказ теперь нуждался в доработке. Вероятно, кладбищенский сторож не поленился и пошел-таки в полицию.

«Не стоило называть ему свое имя!» – обругала себя Гретель. И с опаской уточнила:

— Но раз мы живы, маму отпустят домой?

— Это вряд ли, – произнес полицейский, недовольно поглядывая из-под козырька пикельхейма. – У нас есть свидетель. Он утверждает, что мать привязала вас, Гретель Блок, к надгробию, после чего избила скалкой для теста.

— На орудии преступления, кстати, есть следы крови, – вступил в разговор второй страж порядка.

Гретель хотела крикнуть: «И зачем нужно говорить все это при соседях и друзьях?» – но, разумеется, промолчала.

— И хотя Марта Блок не убийца, – продолжил усатый полицейский, как показалось Гретель, с ноткой сожаления в голосе, – это не значит, что дело закрыто. Она может быть опасна для окружающих! Поэтому вы должны проехать в участок и дать показания.