Книга Магия, кот и одна незадачливая бухгалтерша, страница 85 – Анна Денисова

— Ну вот, — сказал он, разводя руками, — теперь хоть на приём не стыдно идти.

— Ты выглядишь... — я запнулась, подбирая слово, — ...очень достойно.

Муртикс, сидевший на пороге, издал звук, похожий на смесь фырканья и смеха:

— «Достойно»! Она сказала «достойно»! Железный человек, ты ей определённо нравишься. Если она начнёт сравнивать тебя с основными средствами, пиши пропало.

— Муртикс! — шикнула я, чувствуя, как краснею.

Гордей только хмыкнул и ничего не сказал, но уголки его губ чуть дрогнули в улыбке.

И тут с улицы донёсся звук. Торжественный, ритмичный, нарастающий. Цокот множества копыт. Бряцанье сбруи. Скрип колёс. И низкий гул множества голосов.

Мы переглянулись и вышли на крыльцо.

По деревенской улице, поднимая клубы пыли, двигалась кавалькада. Впереди четверо всадников в тёмно-синих плащах с гербом: серебряный волк, держащий в лапе корону. За ними карета. Не вычурная, как у баронессы, не раззолоченная, а добротная, дорожная, обитая тёмной кожей, с герцогским гербом на дверце. За каретой ещё шестеро всадников, все как на подбор: поджарые, серьёзные, с оружием на поясе, но без показной бравады. Сразу видно не парадный эскорт, а боевые офицеры.

Герцог.

Крестьяне, до того попрятавшиеся по домам, начали робко высовываться из-за заборов. Дед Евсей стащил шапку и замер с открытым ртом. Баба Маня, выглядывавшая из-за угла своего дома, мелко крестилась.

Кавалькада уже почти миновала кузницу, когда один из коней, крупный гнедой жеребец, на котором ехал передовой всадник, вдруг начал прихрамывать. Всадник натянул поводья, осадил коня, спрыгнул на землю и поднял его ногу, осматривая копыто. Карета, повинуясь какому-то невидимому сигналу, остановилась.

— Что там? — раздался из кареты низкий, с лёгкой хрипотцой голос. Голос человека, привыкшего командовать, но не привыкшего орать.

— Подкову потерял, ваша светлость! — доложил всадник. — Прямо перед деревней, видно, слетела.

Дверца кареты распахнулась.

Я ожидала увидеть кого угодно: надменного аристократа в бархате и кружевах, холёного столичного франта, пресыщенного вельможу с лорнетом. Но из кареты вышел человек, который совершенно не соответствовал этим ожиданиям.

Герцог Эдвард Рэндалл оказался мужчиной лет сорока пяти, высоким и поджарым, с фигурой не придворного, а солдата. Широкие плечи, узкие бёдра, прямая спина, выправка чувствовалась в каждом движении. Одет он был в простой дорожный камзол тёмно-зелёного сукна, без единого украшения, если не считать серебряной пряжки на поясе и скромного герба, вышитого на груди. Лицо узкое, обветренное, с резкими морщинами у глаз. Глаза серо-голубые, цепкие, с прищуром человека, который привык вглядываться вдаль, выискивая врага или добычу. Волосы, коротко стриженные, тёмные, уже тронутые сединой на висках. Ни усов, ни бороды, только жёсткая линия челюсти.

Он спрыгнул на землю легко, по-военному, без помощи слуг, и огляделся. Его взгляд скользнул по деревенским домам, по столпившимся крестьянам,, и задержался на Гордее. Тот уже быстрым шагом приближался к кузнице.

— Кузнец? — спросил он коротко.

— Так точно, — ответил Гордей, выпрямляясь. Он не поклонился, только чуть склонил голову, с достоинством мастера, привыкшего к уважению.

— Подковать сможешь? Конь хороший, боевой. Не хотелось бы его загубить.