Книга Суррогатный папа поневоле, страница 106 – Марина Орлова

И была готова к тому, чтобы указать мужчине на дверь в этом случае, даже если после ухода я умоюсь слезами. Я устала ограничиваться полумерами. С меня хватит. А моя дочь и подавно не должна с этим сталкиваться. Хотя бы в тех случаях, когда от меня что-то зависит.

— Чтобы не мучиться в ожидании, – потупил он взглядом и совершенно смешался, когда я холодно спросила:

— И как? Не мучился?

— Мучился, но хоть руки были заняты, – выразительно покрутил он в руках какую-то металлическую закорючку, которая, вроде как, называлась «шестигранником». Наверное. – Мы можем поговорить?

Я помолчала, собираясь с мыслями и стараясь скрыть, что сейчас также мучаюсь в неведении и в собственных предчувствиях худшего. Но смиренно кивнула и молча прошла в гостиную. Там до холодильника ближе, в случае сильного расстройства, можно будет просто присесть на пол и протягивать руку, чтобы доставать первое, что под эту руку подвернется.

— Паш, если ты тревожишься за сестру… – не выдержав, я решила быстро закончить этот фарс, но мужчина меня перебил:

— Прошу, я долго мысленно репетировал, ночь не спал, все думал о твоих словах… Позволь, сначала скажу я, – попросил мужчина с таким видом, от которого я не смогла отказать и скупо кивнула, устраиваясь на диване.

Ощутила, что от дивана все еще попахивает Кравцовым… в смысле, перегаром и покосилась на кухонный стул. Но тут заговорил Паша, и перемещаться в этот момент я посчитала невежливым. Потому затаила дыхание, надеясь, что подготовленная речь Смирнова будет не такой длинной, чтобы я тут задохнулась.

— Как уже сказал, я много думал о твоих словах, что ты мне сказала вчера. Они все были правдивы, и я понимал, на какие жертвы ты была согласна пойти ради меня, после всего, что Лика натворила. Я был благодарен тебе за это, но все равно не осознавал в полной мере, какого тебе было мириться с тем, что у меня такая сестра. Не понимал, потому вчера, когда ты не стерпела очередной выходки Лики и попросила сделать выбор… я по привычке хотел занять сторону сестры. Для меня она всегда была маленькой девочкой, которой требуется забота и опека. Я был ей вместо отца. Да, она считает иначе, но мне она почти как дочь… и я забыл, что она – сестра. Причем взрослая и самостоятельная. Лишь вчера я в полной мере и с ужасом осознал, что едва не отказался от настоящей дочери и… от тебя. Той, кто впервые в моей жизни, после матери, был готов жертвовать своими интересами, чтобы просто быть со мной.

— К чему ты ведешь? – дрожащим голосом спросила я, даже забыв о флере перегара Кравцова.

Паша, прежде чем ответить, поджал губы, а затем опустился передо мной на корточки и, заглянув мне в лицо, тихо произнес:

— Я люблю и выбираю тебя, Свет, – осторожно взял он в руки мои задрожавшие пальцы, чтобы аккуратно сжать их в теплых и сухих ладонях. – Очень люблю и хочу, чтобы ты всегда была рядом. И прошу прощения, что заставил тебя думать это время, что ты для меня значишь меньше сестры. Я люблю Лику… но я больше не ответственен за нее. Она взрослая и должна сама отвечать за свои поступки. Я не желаю класть свою жизнь на алтарь ее благополучия. Спасибо, что помогла это осознать.

— Ты серьезно? – боясь поверить, на рваном выдохе переспросила я, чувствуя, как взгляд туманится от появившихся слез радости.