Книга Суррогатный папа поневоле, страница 54 – Марина Орлова

— Павел Витальевич, там девушка, которая в вашем кабинете…

— Что с ней? – заволновался я. Официантка переступила с ноги на ногу и тихо ответила:

— Она плачет. Пока я принимала заказ – все было нормально, но когда сейчас поднялась к ней с закусками, она сразу в слезы… – почти с паникой в голосе поведали мне.

— Ребят… – начал я, обернувшись к притихшим друзьям, не став дослушивать подчиненную. – Ребят, извините, но мне нужно отойти на некоторое время. Вы побудьте здесь без меня, окей? Все за мой счет, разумеется. Развлекайтесь! – выкрикнул я уже буквально на бегу, а после в несколько секунд достиг третьего этажа и, постучав для проформы, вошел в помещение.

Как подчиненная и сказала, Аксенова сидела за моим столом в окружении шести тарелок с закусками и всхлипывала, роняя все новые и новые слезы, которые растирала по щекам.

— Светлан! – позвал я с тревогой и быстро подошел к вздрогнувшей и, кажется, испугавшейся моего появления, Аксеновой. Так испуганно икнула, пораженно распахнув мокрые глаза, а затем почти с ужасом наблюдала, как я развернул ее на кресле и опустился на корточки, чтобы взять девушку за руки и с тревогой спросить. – Что случилось? Болит что-то? Вас кто-то обидел? Что-то с малышом?

Шмыгнув мокрым носом, она попыталась отобрать у меня руки, для чего даже подергала их, но я держал крепко, опасаясь, что она может сейчас себе навредить. А в мягком и безопасном кресле все же как-то спокойнее.

— Н…ик…н-нет, – с трудом выдала она, заикаясь, а затем уже, было, успокоившись, неожиданно вновь жалобно скривилась, выдавая новую порцию слез. Очередная попытка забрать у меня свои руки, и вновь неудача, отчего она, собравшись с силами, маловнятно сказала: – Н…но-о-ос у-у-утереть… ик… надо.

Поняв смысл сказанного лишь спустя секунду, я все же отпустил ее, чем она воспользовалась и тут же потянулась за салфеткой. А затем с намеком на застенчивость промокнула нос. Но этим дело не ограничилось, промокнула снова… не помогло, и, жалобно хныкнув, смиренно сморкнулась, пряча от меня зареванное и смущенное лицо.

То, что она пыталась от меня закрыться, не понравилось сильнее, потому очередную попытку отвернуться в сторону я пресек, и крутанул ее обратно, отчего Светлана коленями почти упёрлась мне в грудь.

— Светлан, пожалуйста, скажите, что случилось? Почему вы плачете?

Ответом мне были задрожавшие губы и подбородок.

— Я не должен был оставлять вас, простите. Но вы обязаны сказать, что послужило причиной слез, иначе я не смогу помочь, – заглядывая ей в глаза, которые она от меня прятала, произнес я. – Вам больно?

Она отрицательно покачала головой.

— Вас обидели?

Очередной отказ, в который я почему-то не поверил.

— Вы… вы слышали мой разговор с сестрой? – мелькнула догадка. На меня подняли мокрый взгляд. Она промолчала, только вновь шмыгнула, что для меня стало ответом. – Я не хотел вас обидеть, поймите. Я просто пытался отвязаться от Яны. Она бывает очень навязчивой, потому я и сказал, что вы просто знакомая… беременная, – выдал я несколько суматошно, сам толком не зная, почему оправдываясь по большей части за… правду. Разве я мог сказать Яне что-то иное?

— Вы о чем, вообще? – сумев-таки перевести дыхание, задала вопрос Аксенова. – У вас что, еще сестра есть, помимо Анжелики?