Книга Развод с драконом. Платье для его новой невесты, страница 12 – Лилия Тимолаева

Комната была большой.

Не роскошной, но правильной. С высоким окном на внутренний двор, длинным столом у стены, пустыми рамами для натяжения ткани, шкафами с плоскими ящиками и старым зеркалом в потемневшей бронзовой оправе. В углу стоял манекен, затянутый серым полотном. У дальней стены — пюпитр для эскизов и широкое кресло, слишком простое для дворца, но удобное для долгой работы.

Чужое тело отозвалось на мастерскую так, как не отозвалось ни на зал Совета, ни на имя мужа.

Узнаванием.

Элира поставила ларец на стол. Руки дрожали от тяжести, и она позволила себе спрятать это движение, пока управляющий отдавал распоряжения двум служанкам. Те принесли чистую воду для пальцев, полотенца, коробку с угольными стержнями, несколько листов плотной бумаги и тонкие деревянные линейки. Всё это появилось быстро, слишком быстро — значит, мастерскую готовили заранее. Её не просто вынудили принять заказ. Её место в этом унижении было подготовлено до мелочей.

— Ваши покои находятся за соседней дверью, — сказал Гарден. — Дверь в коридор будет заперта на ночь. По распоряжению его светлости.

— А окна?

Управляющий посмотрел на неё с неодобрением.

— Окна выходят во внутренний двор. Спускаться оттуда небезопасно.

— Я спросила не о безопасности.

Он сделал вид, что не понял.

— Через час леди Селеста прибудет для предварительной беседы.

Элира подняла голову.

— Нет.

— Простите?

— Сегодня не будет беседы с леди Селестой. Мне нужно осмотреть основу, принять мастерскую, проверить свет и восстановить рабочий порядок. Невеста понадобится после эскиза.

— Но леди Селеста выразила желание…

— Леди Селеста не мастерица.

Управляющий поджал губы.

— Я должен доложить его светлости.

— Доложите. Заодно передайте, что если герцог желает платье, признанное родовым огнём, ему придётся позволить мне работать по правилам обряда, а не по прихотям придворного расписания.

Гарден поклонился почти незаметно. Служанки вышли вслед за ним, и дверь закрылась.

Элира осталась одна.

Только теперь она позволила себе прислониться ладонями к краю стола и медленно выдохнуть. Не глубоко, не шумно — иначе можно было сорваться. Всё, что произошло с момента пробуждения, стояло внутри слишком плотно: чужой мир, развод, холодный взгляд Рейнара, улыбка Селесты, браслет на полу, ларец, тёмное пятно на ткани.

Она посмотрела на своё отражение в старом зеркале.

На неё смотрела женщина лет двадцати семи или двадцати восьми, очень бледная после пережитого, с тёмно-каштановыми волосами, собранными в сложную, уже слегка растрёпанную причёску. Лицо было красивым, но красота казалась истончённой, будто её годами держали под слоем вежливого молчания. Глаза — серые, внимательные, сейчас почти чужие самой себе.

— Ну что, Элира Арн, — тихо сказала она отражению. — Кажется, нас обеих сегодня списали.

И в этот момент чужая память ответила.

Не словами. Целым потоком ощущений, которые поднялись от мастерской: запах натянутого полотна, щёлк ножниц, тёплая тяжесть катушки в ладони, девичий восторг от первого признанного шва, лицо пожилой наставницы с суровыми глазами, первая церемония, на которой платье вспыхнуло золотом, потому что невеста сказала правду. Потом — дворец Вейров, закрытая шкатулка, запрет работать без разрешения мужа, Рейнар, который однажды бросил через плечо: “В доме герцогини не место ремесленнице”.