Книга Развод с драконом. Платье для его новой невесты, страница 14 – Лилия Тимолаева

И опасным только для лжи.

Элира работала долго. За окном сместился свет, и тень от рамы легла на пол косым прямоугольником. Несколько раз в коридоре слышались шаги. Один раз кто-то остановился у двери. Она не подняла головы. Если это была Селеста, пусть слушает тишину. Если Рейнар — тем более.

Когда первый эскиз обрёл форму, Элира отступила на шаг.

На бумаге было платье, которое могло бы заставить весь двор ахнуть. Не слишком пышное, не детски нежное, не показательно роскошное. В нём была сила древнего дома: чистая линия, сияющая основа, рукава с тонкой драконьей вязью, подол, расходящийся мягкой волной. Селеста в таком платье выглядела бы почти святой.

Если бы ткань позволила.

— Неплохо, — раздался голос от двери.

Элира резко повернулась, но не вскрикнула.

Рейнар стоял на пороге мастерской. Дверь была приоткрыта, и за его плечом виднелся коридор. Она не слышала, как он вошёл. Или он не вошёл — только открыл дверь и остановился, соблюдая формальную границу её пространства. Это было странно. От человека, который только что запер её в восточном крыле, она ожидала меньшей деликатности.

— У вас принято входить в мастерскую без разрешения? — спросила она.

— Это мой дворец.

— А это моя работа.

Он посмотрел на пюпитр, потом на ткань, разложенную на столе.

— Вы быстро вспомнили свой прежний тон.

— Возможно, он никуда не исчезал. Просто раньше его не слушали.

Рейнар вошёл всё-таки, но не приблизился к ткани. Элира заметила это и против воли отметила: он знал границы мастерской. Или помнил. Значит, не был так равнодушен к её ремеслу, как хотел казаться.

— Гарден сказал, вы отказали Селесте в предварительной беседе.

— Я отложила её. Между этими словами есть разница.

— Селеста приняла это спокойно.

Элира почти улыбнулась.

— Уверена, внешне она всё принимает спокойно.

Рейнар посмотрел на неё с предупреждением.

— Осторожнее.

— Я и так осторожна. Именно поэтому сначала рисую платье, а не делаю вид, будто всё в порядке.

Он подошёл ближе к пюпитру. Элира не стала закрывать эскиз. Пусть смотрит. Пусть видит, что она не делает уродливую карикатуру, не рвёт договор и не пачкает работу мелкой обидой.

Рейнар молча изучал рисунок.

Его лицо оставалось строгим, но взгляд изменился. Он смотрел не как бывший муж на бывшую жену, а как глава дома на вещь, имеющую значение для рода. Это было не то признание, которое могло бы что-то исправить, но достаточно, чтобы Элира поняла: платье его задело.

— Это достойно Вейров, — сказал он наконец.

— Какое счастье, что разведённая женщина ещё способна не опозорить ваш род.

Он медленно повернул к ней голову.

— Вы намерены отвечать колкостью на каждую фразу?

— Нет. Только на те, где вы забываете, что разговариваете не с инструментом.

Пауза вытянулась.

За окном крикнула птица. В коридоре звякнули ключи, потом стихли.

— Я не считал вас инструментом, — произнёс Рейнар.

Элира смотрела на него и впервые ясно почувствовала: вот здесь была одна из трещин прежнего брака. Не в том, что он был чудовищем и не в том, что она была святой жертвой. Он действительно мог не считать её инструментом. Но распоряжался её жизнью так, будто разницы не было.

— Это не имеет значения, если обращались вы со мной именно так.

Он принял удар молча. Не раскаялся, нет. Но и не отмахнулся сразу. Его взгляд скользнул к её запястью, где ещё утром был брачный обруч. На коже остался бледный след, почти невидимый в свете окна.