Книга Развод с драконом. Платье для его новой невесты, страница 40 – Лилия Тимолаева

Селеста улыбнулась тоже.

Но ткань у её плеча дрогнула.

Элира заметила.

Она взяла серебряный челнок. На этот раз — очищенный огнём, хотя тень внутри металла не исчезла полностью. Ей нужно было провести внутреннюю линию, ту самую, что обычный глаз не увидит, но родовой огонь почувствует при клятве. Без неё платье останется красивым нарядом. С ней — станет свидетелем.

— Не двигайтесь, — сказала она.

Селеста послушно замерла.

Элира завела край ткани внутрь, под будущий рукав, и провела челноком первую скрытую петлю. Металл скользнул хуже, чем должен был. Не потому, что ткань была плотной. Потому что в одном месте под белой основой будто уже лежала чужая линия. Старшая. Глубже. Не её.

Она остановилась.

— Что-то не так? — спросил Рейнар.

— Пока не знаю.

— Это опасно для обряда?

— Всё, чего я не знаю, опасно для обряда.

Она аккуратно расправила внутреннюю сторону ткани. На поверхности ничего не было видно. Белизна, ровное плетение, тонкая нить основы. Но стоило поднести ткань ближе к свету чаши, как изнутри проявился едва заметный знак.

Не буквы.

Не узор подола.

Маленький символ, спрятанный между нитями так искусно, что он не нарушал рисунок ткани. Две острые линии, пересекающиеся у основания, и над ними крыло, раскрытое не вверх, а вниз. Как птица, падающая на добычу. Или как тень, закрывающая пламя.

Элира не дышала несколько мгновений.

Память прежней мастерицы отозвалась не сразу. Сначала — холодом. Потом — запахом старого зала, где гобелены были закрыты чёрными лентами. Детский голос спрашивал: “Почему их герб запрещено вышивать?” Наставница отвечала: “Потому что некоторые знаки не украшают ткань. Они приходят за тем, что хотят забрать”.

Селеста пошевелилась.

Элира подняла глаза.

— Я просила не двигаться.

— Простите. Мне стало неудобно.

Голос Селесты оставался мягким, но пальцы на краю сорочки сжались так, что костяшки побелели. Она увидела не знак — не могла с этого расстояния. Но поняла, что Элира что-то нашла.

Рейнар подошёл ближе.

— Покажите.

Элира опустила ткань на стол, не выпуская найденное место из пальцев.

— Сначала леди Селеста покинет площадку.

— Зачем? — спросила та.

— Потому что я не обсуждаю внутренние дефекты ткани на человеке.

— Дефекты? — повторила Селеста.

Впервые за весь вечер её голос стал чуть ниже.

— Следы, — поправила Элира. — Не мои.

Селеста медленно сняла основу с плеч, но не подошла ближе. Это было умно. Если она бросится смотреть, выдаст интерес. Если отступит слишком резко, выдаст страх. Поэтому она осталась у площадки, светлая, спокойная, почти обиженная тем, что её снова заставляют участвовать в непонятной игре бывшей жены.

Элира разложила ткань внутренней стороной к чаше огня.

Знак проявился чуть ярче.

Рейнар смотрел на него.

Сначала без понимания.

Потом его лицо изменилось.

Не сильно. Не так, чтобы Гарден или посланник, не знавшие его близко, сразу уловили перемену. Но Элира увидела, как в его глазах исчезло раздражение, а на его место пришло нечто тёмное и очень старое. Не страх. Драконы, вероятно, не любили признавать страх даже перед собой. Это была память о войне, потере, предательстве. То, что не нужно объяснять телу, потому что оно и так помнит, кого ненавидит.

— Откуда это? — спросил он.

Вопрос был обращён не к Элире.