Книга Развод с драконом. Платье для его новой невесты, страница 37 – Лилия Тимолаева

Она проверила металл ногтем. На боку была крошечная царапина, которой память не помнила.

Инструмент вернули.

Но его трогали.

— Я буду работать им только после очистки огнём мастерской, — сказала она. — До этого — как доказательство возвращения.

Рейнар едва заметно нахмурился.

— Вы подозреваете подмену?

— Я подозреваю всё, что проходило через чужие руки после вчерашней примерки.

Селеста в тени галереи тихо заговорила:

— Леди Элира, как печально, что вы вынуждены жить в таком недоверии.

Она вышла на свет.

Сегодня её красота выглядела иначе. Не сломленной — Селеста не позволила бы себе выглядеть сломленной. Но тонкая прозрачность её лица стала холоднее, почти стеклянной. На ней была светлая накидка, под которой виднелась простая сорочка для обрядовой примерки. Никаких украшений, кроме той самой броши в форме раскрытого крыла. И всё же Элира заметила: Селеста держалась на расстоянии от ларца. Дальше, чем требовала вежливость. Ровно настолько, чтобы ткань не ощутила её слишком рано.

— Недоверие не худшее из состояний, — ответила Элира. — Иногда оно просто зрение, которое наконец открылось.

Селеста улыбнулась.

— Вы говорите красиво. Наверное, поэтому женщины в городе уже зовут вас не мастерицей, а защитницей брошенных.

Гарден вздрогнул. Рейнар повернул голову к Селесте.

Элира поняла: слух дошёл до дворца быстрее, чем она ожидала. И Селеста решила произнести его первой — мягко, почти восхищённо, но с намёком, что бывшая жена собирает вокруг себя обиженных женщин и превращает частный заказ в общественный вызов.

— Женщины в городе вправе называть меня как хотят, — сказала Элира. — Главное, что они платят за работу и не требуют шить им чужую свадьбу после развода.

Селеста не дрогнула. Только улыбка стала чуть тоньше.

— Вы всё ещё сердитесь.

— Я всё ещё помню.

Рейнар вмешался:

— Довольно. Мастерская готова.

На этот раз их повели не в восточное крыло.

Элира заметила это почти сразу. Коридоры были другими: шире, старше, с низкими чашами родового огня в нишах. Пламя в них горело не красным и не золотым, а глубоким бело-синим светом, от которого тени на стенах казались резче. На гобеленах здесь не было придворных сцен. Только драконы и швы: женщины у рам, мужчины с обнажёнными головами перед тканью, клятвенные круги, платья, в подолах которых горели знаки.

Это было место не для красоты.

Для правды.

— Мастерская клятв, — тихо сказала Элира, сама не зная, откуда знает название.

Рейнар услышал.

— Вы давно здесь не были.

В памяти мелькнула закрытая дверь, собственные руки прежней Элиры на резной ручке и голос Рейнара за спиной: “Не сейчас”. Потом — годы без “сейчас”.

— Не по своей воле, — сказала она.

Он не ответил.

Мастерская клятв оказалась меньше восточной, но сильнее. Здесь не было лишней мебели. Каменный пол, длинный стол из светлого дерева, круглая площадка для невесты, три высоких зеркала без украшений и рама для ткани, над которой в воздухе тихо горел знак дома Вейр. Одна дверь. Ни боковых ходов, ни занавесей, ни места для свиты. Окно высоко под потолком. На стене — старые таблички с именами мастериц, которые работали для рода.

Элира увидела среди них имя Арн.

Не своё. Другое.

Лиарна Арн.

Память отозвалась теплом наставницы.

— Здесь работала моя семья, — сказала Элира.