Книга Развод с драконом. Платье для его новой невесты, страница 36 – Лилия Тимолаева

— На крышу? — переспросила Мирта.

— Вы сами говорили, что чинить тазами — плохой способ.

У девушки дрогнули губы.

Элира не позволила себе улыбнуться. Если улыбнётся, станет труднее уходить.

Ларец вынесли осторожно. Она сама проверила замки, сама приложила пальцы к резному дракону с иглой и только после этого позволила поставить его в экипаж. Сев напротив, она положила шкатулку с инструментами себе на колени. Пустое место серебряного челнока внутри будто чувствовалось даже через закрытую крышку.

Дорога во дворец показалась короче, чем днём.

Город уже спал не полностью, но говорил тише. В окнах лавок теплились поздние огни, у мостовой шуршали плащи случайных прохожих, где-то закрывали ставни. Элира смотрела в темноту и думала не о Селесте. Не о Рейнаре. О той надписи на ткани.

«В брачную ночь род Вейр падёт».

Если ткань предупреждала, значит, ещё не всё было решено. Обрядовые вещи, насколько подсказывала память, не показывали неизбежное. Они показывали правду, скрытую под клятвами. А правда — это не судьба. Это материал. Его можно испортить, если резать вслепую, но можно и расправить, если понять направление нити.

У ворот дворца её ждали.

Слишком много людей для тайной просьбы.

Гарден стоял у ступеней с лицом человека, которому поручили провести неприятную операцию без права возмущаться. Рядом — двое стражников. Чуть дальше, в тени колонн, виднелась женская фигура в тёмном плаще. Элира сразу узнала Селесту, хотя та отвернулась к окну галереи.

И ещё дальше — Рейнар.

Он стоял без плаща, будто вышел во двор слишком поспешно. Ветер трепал тёмные волосы, серебряная вышивка на вороте ловила свет факелов. Он не спустился к экипажу, пока Элира выходила. Просто смотрел, как она сама ступает на камень, сама поправляет рукав, сама поворачивается к носильщикам, чтобы проследить за ларцом.

Когда она поднялась по ступеням, он сказал:

— Вы приехали.

— Вы просили.

Пауза вышла короткой, но ощутимой.

Гарден чуть опустил глаза. Посланник сделал вид, что проверяет крепление ларца. Стражники будто окаменели.

Рейнар принял удар без выражения, но Элира заметила, как изменился его взгляд. Вчера слово “просит” в отношении герцога Вейра казалось невозможным. Сегодня оно уже было произнесено при людях. Не громко, но достаточно.

— Условия приняты, — сказал он.

— Все?

— Отдельная мастерская. Оплата. Один стражник за дверью. Никто не отдаёт вам приказов о положении тела во время работы.

— Хорошая формулировка для “никто не ставит меня на колени”.

Взгляд Гардена дёрнулся к ней, затем к герцогу.

Рейнар не отвёл глаз.

— Никто не ставит вас на колени.

Слова прозвучали ровно. Но в них было что-то новое. Не мягкость. Нет. Скорее вынужденное признание, что вчера он позволил унижению зайти дальше, чем готов был теперь признать.

Элира не стала благодарить.

— Челнок?

Гарден сделал шаг вперёд и протянул плоский бархатный футляр.

— Найден среди вещей, временно перенесённых в кладовую описи.

— Сам дошёл?

Управляющий покраснел пятнами.

— Один из младших служителей допустил ошибку.

— Как удобно. Ошибки в вашем дворце всегда выбирают чужие шкатулки.

Рейнар бросил на Гардена такой взгляд, что тот побледнел уже без пятен.

Элира взяла футляр и открыла его. Внутри лежал серебряный челнок — маленький, гладкий, изящный, похожий на узкую лодочку с острым носом. Память прежней Элиры отозвалась так сильно, что на миг стало трудно дышать: рука наставницы, передающая инструмент; первый скрытый шов; гордость, которую нельзя купить титулом.