Книга Развод с драконом. Платье для его новой невесты, страница 84 – Лилия Тимолаева

Старший советник попятился.

— Дом Корвэн был лишён права приближаться к огням Вейров!

— А я приближалась как Морвейн, — сказала Селеста. — С вашими печатями. С вашими свидетельствами. С вашим благословением.

Элира сделала следующий стежок.

Лента на её запястье стала горячей, но не обжигала. Серебряная нить прошла через ткань и вдруг отозвалась в платье Селесты. Чёрный подол дрогнул. Скрытая сетка Лиарны, которую Селеста пыталась повернуть против круга, на мгновение остановилась.

— Правда выше титула, — произнесла Элира.

Голос вышел не громким, но его услышали.

Потому что мастерская клятва не нуждалась в крике.

— Правда выше титула, — повторила Ольда.

— Правда выше титула, — сказала Мирта, всё ещё держа книгу.

Тессия сжала конец ленты и добавила:

— И выше тех, кто титулами прикрывается.

На этот раз даже Элира не стала её останавливать.

Последний стежок требовал узла.

Она поняла это по тому, как челнок вдруг стал тяжёлым. Не от серебра, а от выбора. Замкнуть клятву на себе — значит стать свидетельницей не только этой сцены, но и всего, что ткань уже открыла. После такого Совет не сможет просто отпустить её в сгоревшее ателье с выплатой по договору. Род Вейр не сможет сделать вид, что она была удобной временной мастерицей. Селеста и Корвэн, если у них остались люди в столице, тоже будут знать, чьи руки сорвали их вход к огню.

Свобода, которую ей предлагали, исчезала.

Вместо неё появлялась другая — опасная, тяжёлая, настоящая.

Элира затянула узел.

Свет ленты ударил в клятвенный круг.

Не разрушил его. Не погасил. Прошёл по серебряным линиям, отделяя белое от чёрного, правду от подмены, родовой огонь от чужого знака. Платье Селесты вспыхнуло изнутри. Чёрный цвет не исчез, но стал прозрачным, и все увидели под ним не тело, не кожу, не личную тайну женщины, а только обрядовый обман: чужое имя, чужую печать, знак Корвэн, вшитый в правый рукав, и тонкую линию, тянущуюся к сердцу родового кубка.

Селеста наконец оторвала руку от чаши.

Её отбросило не назад, а в сторону, к краю круга. Она удержалась на ногах, но платье больше не слушалось её. Чёрная ткань тяжело легла вниз, как приговор.

Рейнар опустился на одно колено у линии огня.

На этот раз не перед Элирой, не перед Селестой и не перед Советом. Перед родовым кругом, который едва не был разрушен изнутри. Пламя вокруг него стало ниже. Он поднял руку и положил ладонь на край потемневшей линии.

— Дом Вейр принимает свидетельство ткани, — произнёс он.

Голос его был хриплым, но твёрдым.

Старший советник резко шагнул вперёд.

— Ваша светлость, без решения Совета…

Рейнар повернул к нему лицо.

— Совет уже показан тканью.

Тишина стала тяжёлой.

Очень тихо, почти сухо, Ольда сказала:

— И журналом.

Архивариус, которого Элира в суматохе даже не заметила, стоял у боковой арки с раскрытым церемониальным журналом в руках. Лицо у него было серым, но перо оставалось на странице.

— Всё внесено, — произнёс он. — От первого потемнения рукава до мастерской клятвы леди Арн.

Леди Арн.

Теперь это имя прозвучало иначе.

Не как обрезанный остаток после развода. Не как напоминание, что она больше не Вейр. А как знак, который только что удержал чужой обман от родового огня.

Селеста медленно выпрямилась.

Даже сейчас она не выглядела жалкой. Чёрное платье, которое должно было разоблачить её, странным образом подходило ей не меньше белого. Просто теперь красота перестала прикрывать. Она стала опасной открыто.