Книга Развод с драконом. Платье для его новой невесты, страница 81 – Лилия Тимолаева

— Ложь! — выкрикнул старший советник.

Но выкрик прозвучал слишком поздно.

На лифе платья вспыхнула следующая сцена.

Пожар.

Улица Серебряной Нити. Вывеска Арн. Светлый плащ у витрины. Рука, поднимающаяся не к двери, а к боковой стене, где между камнями уже была спрятана тонкая тёмная петля. Не огонь в обычном смысле — обрядовая линия, проведённая по старому шву здания. Потом вспыхнуло дерево. Потом тень женщины в белом повернулась, и на мгновение все увидели её лицо.

Селеста.

Не мягкая. Не печальная. Не жертвенная.

Спокойная.

Смотрящая на огонь так, как мастерица смотрит на завершённую работу.

В зале закричали уже по-настоящему.

Селеста резко дёрнула руку, пытаясь оторваться от кубка. Чёрный рукав натянулся, серебряные нити засияли сильнее, и Элира увидела, как по клятвенному кругу побежала тонкая трещина. Не от платья. От самой Селесты. Она тянула не только руку. Она тянула за собой что-то, спрятанное под линиями обряда.

— Не трогать круг! — крикнула Ольда.

Рейнар оказался между Селестой и постаментом так быстро, что Элира почти не успела увидеть движение. Только чёрный мундир, серебряный отблеск, золото в глазах. Он не коснулся Селесты. Встал на линию, куда шла трещина, и родовой огонь тут же ударил вверх у его ног.

Элира шагнула вперёд.

— Рейнар, не закрывайте ткань!

Он не обернулся.

— Я закрываю огонь.

И она поняла: он прав.

Платье показывало правду, но Селеста уже не пыталась скрыться. Она пыталась сделать то, ради чего пришла: сорвать обрядовый круг изнутри, пока родовой огонь открыт и связан с именем Вейр.

Чёрная ткань зашевелилась на ней, как крыло.

Селеста подняла голову.

Теперь на её лице не осталось ни мягкой улыбки, ни прозрачной печали. Исчезла даже та почти безупречная сдержанность, которая так долго держала зал на её стороне. Перед ними стояла женщина, которая устала играть чужую роль именно в тот миг, когда роль всё равно стала бесполезной.

— Вы хотели правду? — спросила она.

Голос её прозвучал спокойно. Слишком спокойно для зала, где горел клятвенный круг.

— Вот она. Дом Вейр семь лет прятался за чужими ошибками. Совет семь лет искал удобную виновную. Арн семь лет молчали, потому что мёртвая мастерица не могла спорить. А теперь вы все удивляетесь, что чужой дом научился входить в ваши двери по вашим же правилам?

Старший советник побагровел.

— Назовите своё настоящее имя!

Селеста медленно повернула к нему лицо.

— Вы сами подписали мне имя. Вы сами внесли его в брачный список. Вы сами открыли архив Корвэн, когда вам показали правильную печать. Разве теперь это моё преступление — быть той, кем вы согласились меня назвать?

Зал снова загудел, но теперь в этом гуле был страх.

Элира смотрела на старшего советника и впервые видела не просто надменного человека, привыкшего утверждать чужие судьбы. Он был испуган. Не за род Вейр. За себя. За свою печать. За то, что ткань могла показать не только Селесту.

Чёрный подол дрогнул ещё раз.

По ткани прошла новая сцена.

Зал Совета.

Тот самый, где Элиру развели с Рейнаром. Но изображение было не сегодняшним воспоминанием, а более ранним. За столом сидели трое советников. Перед ними лежала папка с печатью Арн. Старший советник говорил с человеком, лица которого ткань не показала — только руку с тонким кольцом в форме падающего крыла. На стол легла запись о первой церемонии Элиры и Рейнара. Потом поверх неё положили другой лист: обвинение мастерской Арн.